b000002299

слегка брови Левъ Аполлоновичъ. — По важному дѣлу? Что же, развѣ не могла она написать мнѣ? Тутъ что-то не такъ.... Онъ здѣсь? — На кухнѣ. Дожидается.... — Пошли его сюда... — Слушаюсь.... Черезъ три минуты въ дверяхъ кабинета робко остановился Липатка, сѣрый, корявый, со смущеніемъ въ дикихъ лѣсныхъ глазахъ. — Тебя прислала мать Евфросинія? — спросилъ Левъ Аполлоновичъ. — Да.. То-ись не мать Афросинья, а Шураль, перевошикъ... — косноязычно спотыкаясь, съ уси­ ліемъ заговорилъ Липатка. — Иду я это мимо землян­ ки его, а онъ поклоны передъ образами бьетъ. Ты, го­ воритъ, куда это, Липатка? Я инда спужался: ни­ кто николи слова отъ него не слыхалъ, а тутъ вдругъ заговорилъ! Къ угорскому барину, говорю, иду, ры­ бу несу.. А онъ эдакъ словно задумался маленько, а потомъ и говоритъ: скажи, гритъ, угорскому ба­ рину, что мать Афросинія, гритъ , его къ себѣ по важ­ ному дѣлу сегодня, гритъ, требоваитъ... Что безпри мѣнно, гритъ, сегодни... Она, гритъ, мнѣ велѣла сбѣ­ гать да, гритъ, перевозъ мнѣ покинуть не на кого, а то, гритъ, люди серчать будутъ, коли на берегу ждать кому придется... Ты ему, гритъ, передай, какъ я те­ бѣ сказалъ, гритъ. Ну-къ што, говорю, передамъ, чай мнѣ не трудно... Левъ Аполлоновичъ съ недоумѣніемъ слушалъ. — Ну, вотъ возьми это себѣ за рыбу.. — сказалъ онъ, подавая Липаткѣ цѣлковый. — И скажи тамъ, что буду.. Липатка даже перепугался: цѣлковый! И, не­ лѣпо кланяясь и за все задѣвая, онъ на цыпочкахъ прошелъ на кухню, сдалъ рыбу недовольной Варва­ рѣ — она осуждала эту невыгодную покупку, — и сильными и ловкими ногами своими зашагалъ къ Устью.