b000002299

— Выйди ко мнѣ... — низкимъ груднымъ голо­ сомъ, отъ котораго онъ весь затрепеталъ, сказала не­ видимая Ксенія Федоровна. Онъ выпрямился, заколебался, — было совер­ шенно ясно, что дѣлать этого не слѣдуетъ, но страхъ за нее побѣдилъ и онъ неслышно спустился въ садъ. — Я не могу, не могу, не могу! — сразу бурно бросаясь ему на шею, залепетала она. — Я не могу! Лучше умереть... — Но выхода нѣтъ... — страстно прижимая ее къ себѣ, сказалъ онъ. — А я не могу больше! — прижималась она къ нему беззащитно. — Онъ... да, онъ необыкновенный, благородный человѣкъ... и я понимаю, что ты не мо­ жешь.... не долженъ... поступать иначе, какъ ты по­ ступаешь... но что же дѣлать, если я не могу?! Мо­ жетъ быть, намъ съ тобой бѣжать? Подумай: мы мо­ лоды и вся жизнь передъ нами, такая широкая, та­ кая упоительная... И сколько всякихъ возможно­ стей! А теперь здѣсь, въ этой дырѣ — вѣдь это толь­ ко медленное умираніе.... И для него это, можетъ быть, было бы лучше, и для насъ: по крайней мѣрѣ сразу.... Или — разстаться?... — пролепетала она растерянно и тутъ же въ ужасѣ схватилась за голо­ ву. — Нѣтъ, тогда лучше въ Старицу!... Они незамѣтно подошли къ старой бесѣдкѣ. Надъ ними въ черной тьмѣ смутнымъ пятномъ бѣлѣлъ Пе­ рунъ. И стоялъ старый паркъ, какъ заколдованный.. И снова, и снова, лаская одинъ другого и стра стно, и боязливо, повторяли они себѣ все, что каж­ дый изъ нихъ въ отдѣльности и оба вмѣстѣ повторя­ ли себѣ уже тысячи разъ: если бы паже онъ и не былъ пріемнымъ отцомъ, и то разбить такъ чужое гнѣздо было бы тяжело, но онъ былъ пріемнымъ отцомъ. Но что значитъ пріемный отецъ? Вѣдь тутъ, въ концѣ концовъ, гипнотизируетъ и страшить только слово о т е ц ъ . Но какой же онъ отецъ? И по крови, и па-