b000002299

хомъ. И подумалъ онъ, что хорошо было бы ему, въ самомъ дѣлѣ, уѣхать отсюда, гдѣ каждый уголокъ былъ отравленъ неотвязной думой, злой тоской по ней... И нѣсколько дней онъ боролся съ собой: уѣхать хорошо, но не можетъ онъ уѣхать, не можетъ онъ отор­ ваться отъ нея, отъ ея тѣни, отъ этого ею отравленнаго лѣса! И, наконецъ, онъ сдѣлалъ надъ собой героичес кое усиліе и, чтобы сразу сжечь за собой всѣ мосты, вошелъ къ отцу. — А что, папа, ты ничего не будешь имѣть про­ тивъ, если я прокачусь немного? — сказалъ онъ, ста­ раясь казаться обыкновеннымъ. — Я что-то расклеился иотдохнуть немножко мнѣ было бы не вредно. Къ тому же мнѣ давно хотѣлось посмотрѣть хвойные питомники и посадки въ имѣніяхъ князя Шенбурга... — Великолѣпная мысль!.. — согласился старикъ. — А то ты, дѣйствительно, просунулся что-то... Прока­ тись, прокатись... — А къ тебѣ Шура хотѣла пріѣхать погостить пока... — Обо мнѣ ты не безпокойся, голубчикъ... Мы здѣсь, въ лѣсу, въ тишинѣ проживемъ отлично... Поѣзжай съ Богомъ... Сергѣй Ивановичъ быстро собралъ свои чемоданы, но въ послѣдній моментъ у него снова опустились руки и онъ, бросивъ сборы, снова побѣжалъ въ сырую чащу ельника: авось, онъ увидитъ ее,... авось, случится чудо какое, — не можетъ быть, чтобы все такъ кончи­ лось!.. Но опять и опять ничего, кромѣ новаго яда, не нашелъ онъ у бѣлыхъ стѣнъ обители и, дождавшись темноты, пробрался къ опаленной соснѣ, обыскалъ ея пустое, пахнущее прѣлью дупло и вернулся, измок­ шій подъ осеннимъ дождемъ, домой и не зналъ, что ему дѣлать, ѣхать или не ѣхать. И раскрытые чемоданы терпѣливо выжидали его рѣшенія... — А какъ быки ревутъ, Сергѣй Ивановичъ, индо ужасти подобно! — сказалъ ему какъ-то на Дворѣ