b000002299

Онъ смущенно посмотрѣлъ на нее и она вдругъ съ ужасомъ поняла, что онъ знаетъ все. Она справилась съ собой и, пожавъ плечами, вышла. Все, что говорила она наканунѣ о кострѣ, о правѣ на счастье, о свободѣ, вдругъ потеряло всякое значеніе въ эту минуту: вся горящая, какъ въ огнѣ, пристыженно поникнувъ пре­ красной золотистой головкой, ничего отъ волненія не видя предъ собой, она вышла на залитую утреннимъ, радостнымъ блескомъ террассу. Тамъ шумѣлъ на столѣ самоваръ, все было такъ чисто, уютно, привычно и въ то же время какъ-то уже чуждо. И нѣжился на солныш­ кѣ старый паркъ, весь въ парчѣ осени, и яркими фона­ риками горѣли пышные георгины, и изъ бѣлой вазы посрединѣ росистой клумбы неподвижнымъ огненнымъ водопадомъ падали косматыя настурціи... А передъ ней черной загадкой стояло ея будущее. Непобѣдимая любовь къ одному и это тяжелое, слож­ ное, непобѣдимое чувство къ другому: тогда... онъ зналъ тогда о ея рискованномъ романѣ съ этимъ кира­ сиромъ и все же не остановился... И развѣ упрекнулъ онъ когда ее? Развѣ не поставилъ онъ ее твердо на ноги въ жизни?... И она безъ всякой мысли смотрѣла пе­ редъ собой въ какую-то черноту и на глаза просились слезы: нѣть, нѣтъ, красивыми и гордыми словами мучительныхъ вопросовъ жизни не разрѣшить, видно! — Баринъ приказали подать имъ чаю... — строго поджимая сухія губы, проговорила сзади горбунья.— Велѣли покрѣпче... И пока она, ничего не видя предъ собой, машиналь­ но наливала чай, Варвара, стоя сзади, съ ненавистью, съ отвращеніемъ смотрѣла на ея красивый затылокъ, весь въ путаницѣ прелестныхъ золотистыхъ волосъ. Варвара подозрѣвала, что изступленныя молитвы Наташи, ея мучительные порывы изъ «Угора» въ мона­ стырь, ея безсонныя ночи и слезы находятся въ какой- то тѣсной связи съ этой «мишухой», которая вторглась, неизвѣстно зачѣмъ и какъ, въ тихую жизнь «Угора,