b000002299

И тяжелыя, свинцовыя, безрадостныя мысли, какъ валы мертвой зыби, прокатывались его душой, и не было рѣшенія, и ниже, ниже, ниже склонялся онъ на грудь усталой и печальной, сильно посѣдѣвшей головой. И вдругъ онъ насторожился: матросы съ озлоб­ ленными, упрямыми лицами всею своею тысячной массой бросились на штурмъ командирскаго мостика. Его рука невольно протянулась къ телефону, чтобы дать приказъ сыну въ крюйтъ-камеру, но — какая-то высшая сила сковала ее... И вотъ на его глазахъ были схвачены и перевязаны матросами всѣ офицеры крей­ сера. Его самого сильныя руки поволокли въ трюмъ и втиснули его, большого, тяжелаго, въ маленькую, тесовую клѣтку, въ которой обыкновенно пержали куръ для офицерскаго стола. Ящикъ былъ не больше кубическаго метра размѣромъ и грубыя тесины больно рѣзали и напряженную спину его, и голову, и все тѣло ныло отъ тяжелаго, согнутаго положенія, и мучительно приливала кровь къ головѣ. Вокругъ него въ такихъ же клѣткахъ, какъ обезьяны, сидѣли другіе офицеры крейсера, а какъ разъ напротивъ его — сынъ, Володя, блѣдный, весь въ крови. И крейсеръ сдѣлался весь вдругъ какъ стеклянный и ему изъ клѣтки было видно все, что на немъ происхо­ дитъ. Въ каютъ-компаніи засѣдалъ военно-морской судъ, весь состоящій изъ матросовъ. И офицеровъ по очереди вводили въ каютъ-компанію и, издѣваясь надъ ними всячески, присуждали ихъ къ самымъ ужаснымъ наказаніямъ: однихъ вѣшали по мачтамъ, другихъ, привязавъ къ ногамъ ихъ снаряды, бросали черезъ борть въ море, третьихъ, связавъ по рукамъ и по ногамъ, швыряли въ раскаленныя, ревущія топки крейсера... И вдругъ дверь его кабинета — это было очень странно, ко это было такъ: стеклянный крейсеръ «Пантера» и его кабинетъ, какъ оказывалось, было