b000002299

мятежниковъ, — имѣлъ ли бы я , въ сущности, право взорвать судно?» Тогда, на крейсерѣ, отвѣтъ былъ ясенъ: да. И онъ, не колеблясь, взорвалъ бы корабль. А теперь вдругъ отвѣтъ получился совершенно иной: нѣтъ, взорвать тысячу человѣкъ, невѣжественныхъ и раздраженныхъ, онъ не имѣлъ никакого права, ибо они въ возмущеніи своемъ были правы. Они, живые люди, видѣли общій развалъ и страны, и флота подъ ударами безсмысленной войны, затѣянной кучкой престулниковъ-авантюристовъ, они видѣли страшную гибель эскадры адмирала Рождественскаго, которая была послана безумцами, засѣвшими у власти, на явную гибель, и ихъ, матросовъ, собственными го­ ловами эти безумцы играли такъ же безсовѣстно и без­ заботно, — возставъ, они не только не дѣлали, въ сущности, ничего преступнаго, но какъ разъ наобо­ ротъ: нравственное начало и предписывало имъ тогда поднять свой голосъ противъ беззаконниковъ и аван­ тюристовъ. И онъ, капитанъ Столпинъ, долженъ былъ или возстать вмѣстѣ съ ними во имя справедливости и Россіи, или — застрѣлиться. А онъ могучимъ на­ пряженіемъ воли снова подчинилъ ихъ гнилому, смердящему Петербургу и этимъ самымъ погубилъ своего сына, на котораго обрушилась темная месть покоренныхъ, но не смирившихся матросовъ... Да, жизнь много труднѣе и сложнѣе, чѣмъ казалась она тогда, съ командорскаго мостика «Пан­ теры»! Ну, а теперь? Возвратить ей свободу путемъ развода? Не говоря уже о совершенно невыносимой и совершенно недопустимой грязи всей этой проце­ дуры, грязи, которой требуетъ отъ человѣка въ такихъ случаяхъ и государство, и церковь, это значитъ навсегда порвать связь съ Андреемъ и съ ней. И то, и другое тяжело и опять-таки, если эту жертву его приметъ Ксенія Федоровна — ему казалось, что она приметъ ее легко, — то приметъ ли ее Андрей?...