b000002299

— Боже мой... Но что же дальше?! Ее точно ужалили эти испуганныя слова. — Не смѣй! — горячо прошептала она. — Не смѣй объ этомъ... ни говорить, ни даже думать! Даль­ ше то, что будетъ, а что будетъ, никто не знаетъ. Это вы только воображаете, что вы идете въ жизни такъ, какъ вы себѣ намѣтили... — точно потерянная, горячо шептала она, какъ въ бреду, хотя именно Андрей этого никогда и не думалъ. — А въ жизни все неожи­ данно... все вопреки намъ... Будетъ то, что будетъ... Сядь сюда... ближе... не уходи... Но Андрей не сѣлъ, а вдругъ упалъ на колѣни и прижалъ лицо къ ея колѣнямъ, и безъ счета, жадно цѣловалъ ея руки холодныя, то трепетно ласкающія его голову, то какъ будто отталкивающія его, то притягивающія къ себѣ, зовущія. И изъ глазъ ея лились слезы, и изъ груди вдругъ серебристо вырвал­ ся счастливый смѣхъ: — Мальчикъ мой милый... мальчикъ мой... Ка­ кое это счастье!.. Краемъ парка, вдоль опустѣвшаго ржаного поля, надъ которымъ подъ звѣздами неслись, переговари­ ваясь, стаи дикихъ гусей, шла, лѣниво позванивая бубенцами, пара Льва Аполлоновича, но они не слы­ шали ни говора бубенцовъ, ни сердитаго покашлива­ нія Корнѣя, не замѣтили широкой тѣни Льва Аполло­ новича, который въ крылаткѣ и широкополой шляпѣ вышелъ вдругъ въ аллею. Въ невѣрномъ свѣтѣ луны онъ сразу увидалъ ихъ фигуры, услышалъ этотъ серебристый, счастливый смѣхъ, на мгновеніе замеръ на одномъ мѣстѣ, а потомъ тихонько, незамѣченный, скрылся въ главной аллеѣ и, понурившись, тихо прошелъ къ дому. — Какъ я тебя люблю!.. Я только тебя и любила... и Тогда... давно, помнишь, когда мы впервые встрѣти­ лись съ тобой на Троицынъ день, на любительскомъ спектаклѣ у князя Судогодскаго? — говорила она,