b000002299

—Ну, пусть собаки погоняютъ, какъ слѣдуетъ, а потомъ собьете ихъ и къ дому. А я пройду, на пи­ томники посмотрю да и вальдшнепковъ дорогой пои­ щу . Должны бы быть... — Слушаю.... — тоже глядя въ сторону, уны­ ло отвѣчалъ Гаврила. — «Вальдшнепковъ поищу»... — уныло повторилъ онъ про себя. — Это безъ соба­ ки-то? О-хо-хо-хо... И, закинувъ ружье за спину, Сергѣй Ивановичъ быстро скрылся въ туманѣ, мягко окутавшемъ лѣсъ. И въ сердцѣ его было только одно: мучительная бо­ язнь опоздать. Скорѣе, скорѣе!.. И вотъ среди мокрыхъ стволовъ старыхъ сосенъ смутно обрисовались въ уже рѣдѣющемъ туманѣ стѣ­ ны монастыря. Чтобы не быть замѣченнымъ, онъ сдѣ­ лалъ большой обходъ. И съ тяжкимъ напряженіемъ, мѣшая дышать, забилось въ груди его сердце: непо­ далеку стояла опаленная старая сосна. Забывъ вся­ кую осторожность, онъ быстро подошелъ къ ней, су­ нулъ руку въ дупло — бумага! Онъ лихорадочно вы­ хватилъ ее — нѣтъ, это его письмо къ ней! Значитъ, она еще не была... Сзади, у часовни, послышался лег­ кій шорохъ. Онъ быстро обернулся — на порогѣ ча­ совни стояла въ своей черной мантіи съ бѣлыми че­ репами и костями мать Евфросинія, схимница, и смо­ трѣла на него своими потухшими, всегда налитыми, какъ свинцомъ, тяжкою неизжитою скорбью глаза­ ми.... Онъ оторопѣлъ. — Подите сюда, — мнѣ надо говорить съ вами... — сказала схимница своимъ угасшимъ, шелестящимъ, какъ омертвѣвшая осенью трава, голосомъ и онъ, какъ провинившійся школьникъ, послушно подо­ шелъ къ ней: въ этой черной, угасшей женщинѣ съ бѣлыми черепами на мантіи онъ чувствовалъ какую- то огромную, мистическую силу, которая внушала ему и почтеніе и какую-то жуть. — Бесѣдуя съ вами, я нарушаю данный мною обѣтъ невмѣшательства