b000002299

ясь къ кипѣвшей внизу стаѣ, скашивалъ голову то въ одну, то въ другую сторону, и лицо его было стро­ го, а на лицѣ его стараго хозяина выступила и не схо­ дила слабая далекая улыбка: сколько разъ въ жиз­ ни волновалъ его до слезъ этотъ дикій, торжеству­ ющій лѣсной ревъ! И вдругъ вспомнилось сегодня шнее, ночное, новое; Иванъ Степановичъ сгорбил­ ся, точно забылъ все и, тихо задумчивый, вернул­ ся въ свою осіянную лампадой комнату. Марья Се­ меновна, исподтишка наблюдавшая за нимъ, съ кра­ сными глазами ушла въ кладовку. Тамъ стояли ея безчисленныя, разноцвѣтныя, остро и вкусно паху­ чія баночки и кадушечки съ вареньями, соленьями, моченьями, маринадами, — въ созерцаніи этихъ своихъ богатствъ она всегда находила утѣшеніе, это было ея убѣжищемъ въ минуты смятенія души и скорби... А гончія варомъ-варили въ уже тронутой ржа­ вью осени «Ревякѣ», среди тихихъ, точно остекля нѣвшихъ озеръ, и матерой, еще только что начав­ шій кунѣть, лисовинъ, распустивъ трубу и вываливъ красный языкъ, безшумно летѣлъ по кустамъ и ела­ нямъ. Охотники не разъ видѣли уже его близко на перемычкахъ, но Сергѣй Ивановичъ приказалъ его не трогать до осени, пока хорошо выкунѣетъ. Сер­ гѣй Ивановичъ лишь въ полъ-уха, не какъ раньше, слушалъ Дикую, точно До-историческую, волную­ щую музыку гона, — его душа тоскующей чайкой вилась вокругъ старой часовни надъ Гремячимъ Клю­ немъ. И все властнѣе овладѣвала имъ неотвязная мысль: а вдругъ она вотъ сейчасъ, въ эту самую ми­ нуту подходитъ къ старой соснѣ — вѣдь онъ можетъ лишній разъ ее увидѣть, можетъ быть, даже говорить съ ней! И все вокругъ точно провалилось куда, онъ не видѣлъ и не слышалъ ничего и, полный смятенія, твердилъ себѣ только одно: нѣтъ, надо итти немедлен­ но.... И, наконецъ, глядя въ сторону, — точно ему было совѣстно чего... — онъ сказалъ лѣсникамъ: