b000002299

XIX. - СХИМНИЦА. Ночью Иванъ Степановичъ спалъ своимъ обыч­ нымъ легкимъ старческимъ сномъ, и сновъ никакихъ особенныхъ не видѣлъ, и ничего особеннаго не болѣло, и думъ никакихъ особенныхъ не было, но когда утромъ, на зорькѣ, онъ проснулся, онъ вдругъ съ несомнѣн­ ностью почувствовалъ, что въ жизни его за ночь произошла какая-то огромная перемѣна. И вся такая обычная комната его, и портретъ любимой дочурки, которая улыбалась ему изо ржи, и его бумаги, надъ которыми онъ прожилъ всю свою жизнь, и эта милая синяя пустыня лѣса, все точно отодвинулось отъ него куда-то въ даль, точно стало уже чуть-чуть чу­ жимъ, точно перешло въ какой-то другой, уже не его, міръ. Безъ словъ, но ясно онъ понялъ, что пру­ жина его жизни, раскручиваясь, подошла къ концу. Онъ не испугался, не опечалился, а только весь ис­ полнился какою-то новою, свѣтлой важностью. И когда изъ-за лѣса долетѣлъ до него чистый звукъ монастырскаго колокола, онъ подумалъ, что хорошо бы зажечь лампадочку... Онъ тихо умылся, одѣлся, но гулять, какъ обык­ новенно, не пошелъ, а сѣлъ за столъ и сталъ переби­ рать свои бумаги, но вскорѣ отодвинулъ въ сторону и ихъ и написалъ коротенькое письмо Софьѣ Михай­ ловнѣ, женѣ. Марья Семеновна услыхавъ, что хо­ зяинъ проснулся, но не выходитъ, встревожилась, не нездоровъ ли онъ, и, осторожно постучавшись, вошла. Иванъ Степановичъ ласково поздоровался съ ней, успокоилъ, что все у него въ порядкѣ, что съ удовольствіемъ выпьетъ онъ вотъ сейчасъ кофейку, но и въ глазахъ его, и въ звукахъ голоса, и во всемъ она почувствовала что-то новое, пугающее: точно онъ оторвался отъ всего, точно онъ куда-то пошелъ.