b000002299

тридцать пять копеекъ, сумма по тѣмъ временамъ огромная, которою мы съ няней не располагали. И я ходилъ къ моему пѣтуху на поклоненіе каждый день и одна только забота мучила меня: какъ бы кто его не купилъ. И вотъ разъ, дѣйствительно, какъ разъ наканунѣ моихъ именинъ, пѣтухъ мой съ окна исчезъ. Ударъ для меня былъ, братецъ ты мой, страш­ ный, вся жизнь померкла для меня и даже завтрашнія именины не радовали меня. Д-да... Но когда я на утро проснулся, смотрю и не вѣрю своимъ глазамъ: у кроватки моей, на столикѣ, стоитъ мой желанный пѣтухъ, красный, синій, желтый, зеленый, всякій, гордый и независимый, какъ всегда. Я забылъ все и бросился къ нему. Онъ былъ совсѣмъ не тяжелъ, отъ него восхитительно пахло клеевой краской и, если прижать нижнюю дощечку, на которой онъ сто­ ялъ, онъ кричалъ, коротко, совсѣмъ не по-пѣтушино­ му, но внушительно басисто. Я не помню, какъ я умылся, одѣлся, какъ шелъ въ церковь къ обѣднѣ. Я былъ полонъ мечтою о своемъ сокровищѣ, которое ожидало меня дома, и за обѣдней я, конечно, молился своей маленькой душой не столько Богу, сколько моему прекрасному пѣтуху. Я торопливо вернулся домой, разсѣянно выслушалъ скучныя поздравленія близкихъ и понесся къ своему пѣтуху. Меня чрезвы­ чайно интересовало происхожденіе его баса. Я по­ ковырялъ пальцемъ, гдѣ нужно, поковырялъ няни­ ными ножницами, а потомъ отодралъ нижнюю по- щечку: тамъ оказался какой-то дрянной пищикъ. Я и его расковырялъ. И въ немъ ничего такого особен­ наго не было. Это меня озадачило. Очевидно, тайна этого осанистаго баса и вообще всего этого очарованія была внутри самого пѣтуха, — можетъ быть, въ этой молодецкой, сизо-багрово-пламенной груди. Я про­ должалъ свое изслѣдованіе дальше, — въ груди ока­ залась пустота. Это меня еще болѣе поразило и я разломилъ пѣтуха на-двое - въ гордомъ, блистатель-