b000002299

черное платье одной изъ сестеръ. Сергѣй Ивановичъ торопливо отступилъ въ чащу и, шатаясь, ничего не видя, пошелъ дальше. Оставаться тутъ было нельзя, но мучительно было и уходить, когда она вотъ тутъ, за этой зеленой стѣной. И вдругъ въ вешней грозѣ его души точно клочекъ лазури засіялъ: завтра... въ дуплѣ... около часовни... И онъ испугался: а вдругъ онъ этого дупла не найдетъ и снова оборвется этотъ зыбкій, только что наведенный чрезъ пропасть между нимъ и ею мостъ?! И онъ торопливо зашагалъ къ старой часовнѣ, а сзади его по веселой пожнѣ пѣвуче пере­ кликались дѣвичьи голоса: ау... ау... ау... Старенькая, сѣренькая часовенка стояла поодаль отъ монастыря, надъ свѣтлымъ говорливымъ Гремя­ чимъ Клюнемъ, который, играя по каменистому дну, падалъ тутъ въ Ужву. Неподалеку отъ часовни стояла старая, обожженная молніей сосна, распла­ ставъ свои опаленные, узловатые сучья по небу. И въ этой мертвой соснѣ и въ дикомъ, немножко сумрач­ номъ оврагѣ, и въ этой ветхой часовенкѣ со старин­ ными суровыми образами было много какой-то тихой печали, но, должно - быть, за эту-то печаль и любили ихъ скорбящіе люди; отовсюду къ часовенкѣ змѣились лѣсомъ тропы.. И какъ только вышелъ Сергѣй Ивановичъ изъ пожней къ старой соснѣ, такъ сразу увидалъ овальное отверстіе, которое выдолбила въ могучемъ стволѣ мертваго великана красноголовая желна. Онъ осмот­ рѣлся вокругъ и, видя, что никого нѣтъ, подошелъ къ соснѣ и, дѣлая видъ, что осматриваетъ ее, осторож­ но просунулъ руку въ дупло. Тамъ было сухо и пахло древесной прѣлью. Значитъ, завтра, здѣсь... И вспых­ нуло въ немъ горячее желаніе еще и еще сказать ей о своей любви и онъ, снова отойдя въ лѣсокъ, сѣлъ на старый пень и, вырвавъ изъ записной книжки нѣ­ сколько листковъ, сталъ торопливо покрывать ихъ узорнымъ, огневымъ бредомъ своей любви... И онъ