b000002299

малъ аннонсъ слабо — люди вообще часто бываютъ очень безтолковы, — и теперь онъ только разсѣянно поласкалъ собаку и пошелъ дальше. Нетерпѣливый «Гленкаръ» возмутился и, отлетѣвъ въ сторону, сдѣ­ лалъ стойку такъ, впустую. Хозяинъ замѣтилъ на этотъ разъ и приготовился. «Гленкаръ» быстро повелъ туда, къ мочежинѣ, до которой, однако, было не мень­ ше полутораста шаговъ. Сергѣй Ивановичъ недоумѣ­ валъ — что-то ужъ очень долго ведетъ... — Э-э, врешь, старикъ! — съ неудовольствіемъ сказалъ онъ. — Это ты по утреннимъ набродамъ, должно быть, ведешь... Стыдно, братъ, брось! И, закинувъ ружье за спину, онъ рѣшительно повернулъ обратно. «Гленкаромъ» овладѣло отчаяніе. Онъ понесся къ мочежинѣ, разогналъ всѣхъ бекасовъ, но и этого хозяинъ не замѣтилъ. Тогда «Гленкаръ» споролъ дупеля, споролъ коростеля и съ лаемъ сталъ гоняться за жаворонкомъ. — Да ты что, сбѣсился, что-ли? — удивился хозяинъ. — Иди назадъ... «Гленкаръ», полный мрачнаго отчаянія, уныло повѣсивъ уши и хвостъ, поплелся за хозяиномъ. Все въ жизни опротивѣло ему... Не лучше было и на душѣ хозяина. Онъ не ви­ дѣлъ и не слышалъ ничего, — ни широкой, зеленой поймы, гдѣ такъ пряно пахло то старымъ листомъ, то болотомъ, то стогами, ни любимаго имъ лѣса, синей тучей затянувшаго всѣ горизонты, ни горя любимой собаки... Онъ видѣлъ только одно: тонкій овалъ скло­ неннаго милаго лица, всю эту закованную въ черную рясу стройную дѣвичью фигуру, это едва уловимое мерцаніе длинныхъ рѣсницъ, закрывшихъ прелест­ ные глаза и — старинную, крѣпкую монастырскую стѣну, о которую безнадежно бились теперь волны его жизни. И черная мантія монахини, какъ холодная ночь, окутала собой весь солнечный, привольный міръ.