b000002299

безмѣрно, былъ совсѣмъ близко, — вонъ, должно быть, въ томъ кустикѣ травы... Йванъ Степановичъ, чувствуя какой-то клубокъ въ горлѣ и дрожь въ ру­ кахъ, изготовился: — Ну, впередъ, впередъ, собачка... — ласково говорилъ онъ. — Впередъ!.. «Стопъ» отвѣчалъ только дрожью: онъ н е м о г ъ впередъ, очарованный, скованный, онъ зналъ, что сейчасъ тотъ порвется, но, чтобы сдѣлать удовольствіе хозяину, которому пріятно послушаніе, онъ поднялъ ногу, чтобы сдѣлать еще одинъ шагъ только, какъ вдругъ случилось то очаровательно-страшное, чего онъ и страшно желалъ и боялся: впереди, въ кустикѣ раздался шелковый шорохъ крыльевъ, что-то мелькну­ ло... Уйдетъ!... «Стопъ» рванулся впередъ. — «Стопъ»! — строго окрикнулъ его Гаврила. Собака распласталась по землѣ и въ то же время надъ ней грянулъ выстрѣлъ, всегда пріятно заверша­ ющій эту гамму страстныхъ переживаній. И какой-то лохматый комочекъ впереди красиво и мягко кувыр­ нулся въ траву. — Дупель! — радостный, сказалъ Гаврила: — Да. Слава Богу, что не промазалъ... — такъ же радостно сказалъ Иванъ Степановичъ, мѣняя патронъ. — Нѣтъ, а собака-то какова! — продолжалъ Гаврила, сіяя и восторженно глядя на своего ученика. — Вы вотъ погодите, какъ онъ себя по бекасамъ по­ кажетъ, на глади... Вѣдь, по первому полю... Миліёна не взялъ бы за такую собаку, глаза лопни! Иванъ Степановичъ блаженно смѣялся. — Вотъ и его дѣдъ такой же былъ... — говорилъ онъ. — Такой же артистъ... Гаврила поднялъ жирнаго дупеля и «Стопу» разрѣшено было встать. Онъ съ наслажденіемъ поты­ калъ носомъ и полизалъ еще теплую птицу и страстно гавкнулъ нѣсколько разъ на хозяина: не теряйте же