b000002299

кольчикъ такъ вотъ и захлебывается... Врешь, ду­ маю, ни за какія не обернусь... Только подумалъ и пропала тройка, словно вотъ ея и не было. Тутъ изъ лѣсу волки выскочили, за мной пустились, — вотъ, вотъ схватятъ... Нѣть, выдержалъ и тутъ, не обер­ нулся... И волки пропали... И такъ тихо вдругъ ста­ ло, точно и не было ничего. А я ужъ изъ силъ выби­ ваюсь, въ груди ровно вотъ молотомъ кто бьетъ, ды­ ханіе спирается, въ глазахъ круги зеленые ходятъ.. Неужели, думаю, отстала нечистая сила? Ну, сба­ вилъ я это рыси маленько, а потомъ и вовсе шагомъ пошелъ. Щупаю это платокъ за пазухой — тутъ! Что, думаю, взяла нечистая сила? И вдругъ., и вдругъ сзади гдѣ-то, съ Ужвы кричитъ словно кто. Остано­ вился я, слушаю. «Ой, батюшки, помогите, тону! Ой, спасите!..» Такъ вотъ за сердце меня и ухвати­ ло: человѣкъ погибаетъ! Обернулся это я да бѣгомъ подъ берегъ... И только это обернулся я, какъ вдругъ на весь лѣсъ: ха-ха-ха-ха.. — какъ захохочетъ!.. Ажъ волосъ на головѣ у меня дыбомъ сталъ, ей Богу, — до чего страшно!... Хвать это я за пазуху, а цвѣ­ тка и слѣдъ простылъ.. Страхомъ нечистая сила не взяла, такъ жалостью взять ухитрилась.... У слушателей точно кто натянутыя струны въ душѣ спустилъ. Разсказъ имъ понравился чрезвы­ чайно. Такъ пишется — всегда — исторія дѣяній че­ ловѣческихъ и всегда съ большимъ успѣхомъ. О вто­ рой половинѣ ночи подъ Ивана Купалу, когда онъ собственно кладъ нашелъ, Петро разсказывать не сталъ, — объ этомъ разсказывала его улыбка, которую онъ никакъ не могъ сдержать, да глаза сіяющіе, ла­ сковые, счастливые. Но понимала эту улыбку и этотъ нѣмой языкъ глазъ только Дуняша одна и въ выра­ женіи ямочекъ ея было много нѣжнаго счастья... И Петро, наѣвшись пироговъ и напившись чаю, чтобы завершить блаженное состояніе свое достой­ нымъ образомъ, усѣлся на солнышкѣ и взялся за свои