b000002299

На другое утро за чаемъ съ горячими пирогами— было воскресенье, — Петро сталъ разсказывать Гав­ рилѣ, Маринѣ и принесшей пироги Дуняшѣ, которая никакъ не могла не улыбаться и глаза которой сму­ щенно, но неудержимо смѣялись, сіяли и грѣли, о сво­ ихъ похожденіяхъ. Разсказывать о походѣ за папо­ ротникомъ такъ, какъ все было, значило прежде все­ го разочаровать слушателей, значитъ, не доставить имъ никакого удовольствія, а, ежели такъ, то, ста­ ло быть, и разсказывать не за чѣмъ. И потому Петро разсказывалъ такъ: — Ну, иду, значитъ... А темь это, хошь глаза выколи... И словно волки гдѣ воютъ цѣлымъ табу­ номъ, да какъ-то эдакъ чудно, индо морозъ по спи­ нѣ полозитъ... Ну, пришелъ я къ Вартцу, — тамъ папротнику-то сколько! — сѣлъ на пенекъ, сижу, жду, а сердце такъ вотъ и колотится, словно выпры­ гнуть хочетъ. Засвѣтится это въ травѣ, бросишься, — нѣтъ, червячекъ этотъ самый... Отойдешь, въ дру­ гомъ мѣстѣ засвѣтится, туда бросишься — опять чер­ вячекъ! Обманываетъ, значитъ, пытаетъ... И вдругъ весь оврагъ какъ освѣтится, — точно вотъ ометъ со­ ломы сухой загорѣлся! Оборотился, гляжу: на од­ номъ папротникѣ точно уголекъ вдругъ зардѣлся, такъ и горитъ вотъ, такъ и пышетъ... Подстелилъ я подъ него живымъ манеромъ платокъ, рванулъ его подъ корень, завернулъ кое-какъ, за пазуху сунулъ да ходу! А за мной какъ зареветъ на тысячи голосовъ: держи его, держи! Я еще пуще... И не оглядываюсь: потому оглянешься, такъ не только цвѣтокъ твой про­ падетъ, а и самому не сдобровать... Н-ну, бѣгу... Вы­ летѣлъ это на дорогу — жарь! И вдругъ слышу, сза­ ди тройка съ колокольцемъ летитъ, ажъ гудеть все кругомъ: «берегись. . берегись!» Врешь, думаю, не обманешь, нечистая сила! Бѣгу, не оглядываюсь.. А тройка вотъ такъ и настигаетъ: за самой спиной, слышу, лошади храпятъ, ажъ шеѣ жарко, и коло-