b000002299

протянулъ онъ. — Я ... я ... за папортникомъ ходилъ: завтра Ивановъ день, вѣдь... платье полушелковое сшить тебѣ хотѣлъ, и платокъ ковровый купить, и колечко... И сережки еще... — привралъ онъ для пущей важности. — За папортникомъ?! — подняла она къ нему свое блѣдное, искаженное страданіемъ лицо. — За папортникомъ?.. Это вы дурамъ мещерскимъ или вошеловскимъ разсказывайте, а я ... а я ... — задохну­ лась она. — Знаю я эти папортники!.. Ишь, какой тожа ловкачъ выискался: папортникъ! Но въ душѣ ея что-то точно смягчилось: если это и неправда, то правдоподобно, а это очень много значитъ. Но она, зло отвернувшись, молчала: не наказать Петро за свое безпокойство, за свою муку было бы непростительно. А онъ, почуявъ оттаиваніе, сѣлъ рядомъ съ ней, но ступенькой ниже, и ласково говорилъ ей всякія слова — какъ голубь дикій въ лѣсной чащѣ: турлы-урлы... урлы-турлы..., безъ кон­ ца. И Дуняша изъ всѣхъ силъ крѣпилась, чтобы не броситься ему на шею, но когда онъ осмѣлился взять ее за руку, она снова сердито рванула ее: — Идите къ вашимъ мещерскимъ! И опять, еще убѣдительнѣе, началъ Петро: турлы- урлы... урлы-турлы... И черезъ какіе-нибудь четверть часа темная парочка, обнявшись, тихо ушла по росистой травѣ за сараи, потомъ дальше, въ темный лѣсъ, гдѣ совсѣмъ не было ужъ такъ страшно, — развѣ чуть-чуть только, для того, чтобы покрѣпче прижаться одинъ къ другому... — Турлы-урлы... — убѣдительно говорилъ Петро тихонько. — Урлы-турлы-курлы... И въ необъятномъ, черномъ, усыпанномъ звѣзда­ ми чертогѣ, среди пахучихъ травъ, на теплой землѣ они шли и шли, сами не зная, куда...