b000002299

съ деревней всѣ связи. Происходитъ какое-то посто­ янное усѣкновеніе главы крестьянства... И какъ ос­ тановить этотъ исходъ «гоЛовки», я не знаю... — Во всякомъ случаѣ революція безсильна сдѣ­ лать тутъ что-нибудь... — сказалъ Андрей. — И во­ обще попытки революціонеровъ поправить пѣло пу­ темъ революціи меня смущаютъ... — продолжалъ онъ задумчиво. — Нашъ 905 напугалъ меня. Если революціи суждено побѣдить, то побѣдить она мо­ жетъ, только опираясь на нравственное начало,а у насъ она всегда и прежде всего стремится совсѣмъ освободить человѣка отъ власти нравственнаго на­ чала. Вспомните не только Пугача или Разина, вспо­ мните 905 съ его «все позволено»... Я понялъ бы и принялъ только ту революцію, которая цѣлью своей поставила бы поднятіе человѣка на до тѣхъ поръ не­ вѣдомую нравственную высоту.... — Но развѣ безъ революціи это невозможно? — тихо сказалъ профессоръ Сорокопутовъ. —Я, пожалуй, не точно выразился: революція только и должна состоять въ этомъ подъемѣ человѣка на высшую нравственную ступень... Тихая бесѣда затянулась до глубокой ночи. —А вы знаете что, глубокоуважаемый Юрій Аркадьевичъ? — говорилъ, прощаясь, профессоръ. — Дайте-ка мнѣ ваше писаньице съ собой — я хочу по мѣстить его въ столичныхъ газетахъ. Кое-какія свя' зи у меня есть. И я думаю, что поставить этотъ важный вопросъ на обсужденіе общества было бы полезно... — Да съ радостью, дорогойМаксимъ Максимовичъ, съ великой радостью! — отозвался старикъ. — Да, Господи помилуй, ну, какъ же намъ своего народа не знать? Премного обяжете... Пусть послушаютъ тамъ, въ столицахъ, голосъ человѣка съ мѣста... Но только... хе-хе-хе... — робко засмѣялся онъ. — Раз­ рѣшите и мнѣ затруднить васъ своей прссьбишкой, — нѣтъ, нѣтъ, я не для себя, я для музея нашего хло-