b000002299

вительства, и для культурныхъ классовъ, и для са­ мого народа — прошелъ безрезультатно и всѣ снова изъ всѣхъ силъ вызываютъ духа тьмы. А я говорю: если шквалъ 905 повторится еще разъ, то, можетъ быть, мы и не выплывемъ. На вицъ могучъ корабль россійскій, но я кричу всѣмъ: экипажъ корабля ни­ куда не годится и бури онъ не выдержитъ... И вотъ, одинъ въ тишинѣ ночи, спрашиваю я себя: куда же идетъ нашъ народъ? Чего онъ хочетъ? Что съ нимъ и съ нами будетъ? И не нахожу отвѣта и чувствую, какъ меня охватываетъ страхъ, и хочется мнѣ кри­ кнуть: ратуйте всѣ, кто еще въ Бога вѣруетъ, кто лю­ битъ Россію, кто, наконецъ, просто не хочетъ гибе­ ли своимъ близкимъ и самому себѣ!» Юрій Аркадьевичъ, сильно взволнованный, за­ молчалъ. Наступило тяжелое молчаніе. — И я могу подтвердить, что нѣтъ въ этой кар­ тинѣ ни единой невѣрной черты... — сказалъ тихо Андрей. — И я тысячи разъ ломалъ себѣ голову: по­ чему получилось то, что получилось, и не нашелъ достаточно убѣдительнаго отвѣта. Революціонеры ви­ нятъ во всемъ правительство. И я думаю, что во мно­ гомъ виновато оно, но все же мнѣ думается, что и мы какъ-то во всемъ этомъ виноваты... Весь вопросъ толь­ ко в ъ томъ, былъ ли народъ раньше лучше?... Исто­ рическіе документы не очень въ этомъ убѣждаютъ... Юрій Аркадьевичъ одобрительно кивалъ головой — не одобрить хорошаго человѣка было бы прежде всего невѣжливо, — а Максимъ Максимовичъ что- то напряженно думалъ: неуютно ему было какъ-то въ XX вѣкѣ, не дома какъ-то былъ онъ въ немъ.... — Есть въ средѣ крестьянства одно явленіе, ко­ торое меня очень тревожитъ, — сказалъ Юрій Арка­ дьевичъ. — Все, что появляется среди мужика даро­ витаго, предпріимчаваго, дѣятельнаго, все это ухо­ дитъ изъ деревни или въ интеллигенцію, или въ кру­ ги торговые и промышленные и очень скоро порываетъ