b000002299

А школа? А власть? Вотъ у меня сынъ есть., вы его видѣли... — вдругъ понизилъ онъ голосъ. — Боль­ шой онъ революціонеръ... Да и вся молодежь по этой дорожкѣ пойти норовитъ.. И вотъ сотни разъ го­ ворилъ я имъ: будьте осторожны, ребята! Нельзя изъ такого матеріала ничего путящаго выстроить... Опять, какъ въ 905, ничего у васъ не выйдетъ. Подумайте, разсудите!.. Нѣтъ, и ухомъ не ведутъ!.. Да что: ста­ рики, и тѣ правды знать не хотятъ!.. Вотъ какъ-то разъ раздумался я про все это ночью и рѣшилъ на­ писать эдакую небольшую замѣточку о мужикѣ на­ шемъ, съ которымъ я бокъ-о-бокъ всю жизнь прожилъ: вѣдь покойный мой папаша священникомъ тутъ въ селѣ Устьѣ былъ... Пусть прочитаютъ, думаю, пусть знаютъ, какъ обстоитъ дѣло. И что же? — Юрій Ар­ кадьевичъ покраснѣлъ стыдливо. — Ни здѣсь, ни въ столичныхъ газетахъ не удалось мнѣ помѣстить своей замѣточки! Вонъ сынъ мой что хочетъ печата­ етъ, и ничего, а мнѣ нельзя. И меня же, какъ дурач­ ка какого, — вотъ истинное слово! — высмѣяли... Хотите, я прочитаю вамъ эту замѣточку? — Сдѣлайте милость, Юрій Аркадьевичъ... — сказалъ профессоръ. — Очень обяжете.... Трясущимися отъ волненія руками Юрій Арка­ дьевичъ самъ зажегъ свою лампу, —уже смеркалось,— досталъ изъ стола жиденькую рукопись и обратился къ гостямъ стыдливо: — Вы ужъ не взыщите на старикѣ, господа.... Какой я писатель? Это только такъ, стариковскія думы ночныя... А только хотѣлось пользу принести, разъяснить... Ну, назвалъ я свою статейку: «Что та­ кое нашъ дядя Яфимъ? — опытъ характеристики дре­ влянскаго крестьянства».... Старикъ откашлялся смущенно и, далеко отста­ вивъ отъ себя свою рукопись и замѣтно волнуясь, началъ читать. Сперва далъ онъ простое, но толко­ вое описаніе хозяйственнаго положенія мѣстнаго