b000002299

тривалъ на точно растеряннаго друга своего. А тотъ, дѣйствительно, былъ растерянъ: русская народная сказка, которую разсказывалъ ему на соломкѣ Ва­ сютка, саднила въ его душѣ злой занозой. И, наконецъ, маленькій старичекъ взялъ Юрія Аркадьевича за локоть и проговорилъ ласково: — Все это чрезвычайно интересно, глубокочти­ мый Юрій Аркадьевичъ, и мы займемся потомъ всѣмъ этимъ хорошенько, но... но мнѣ хочется использо­ вать случай и побесѣдовать съ вами, какъ со старо­ жиломъ, о современности.... Ваше мнѣніе будетъ мнѣ чрезвычайно драгоцѣнно... И, разсѣянно прихлебывая чай и что-то заку­ сывая — на кругломъ столѣ, тутъ же, въ кабинетѣ, было собрано обильное и вкусное провинціальное угощеніе, — профессоръ разсказалъ своимъ слу­ шателямъ объ инцидентѣ на соломкѣ. — Что это такое? Откуда это? Давно ли? — го­ ворилъ старичекъ своимъ слабымъ, похожимъ на вѣ­ теръ, голосомъ. — Какъ могли мы просмотрѣть та­ кое важное и такое ужасное явленіе? Это положи­ тельно .... непростительно! — Максимъ Максимовичъ, батюшка, хорошій мой, вы прямо, можно сказать, на любимую мою мозоль наступили! — сразу всполошился Юрій Аркадье­ вичъ. — Самъ я живу, благодареніе Господу, надо бы лучше, да ужъ некуда, а какъ только про это вотъ ночью вспомню, такъ до утра и не сплю... Вѣдь, во истину, положеніе-то народа нашего ужасное, до­ рогой Максимъ Максимовичъ! И не столько бѣдность его страшна мнѣ — у насъ, слава Богу, онъ живетъ въ относительномъ достаткѣ,— а это вотъ самое, на что вы изволите указывать. Какъ и когда это съ нимъ сдѣлалось, и понять не могу, а сдѣлалось что-то очень нехорошее. Фабрика? Солдатчина? Города? Вѣрно... Но почему же онъ оттуда приноситъ домой только глупость и грязь?...Загвоздка!.. А гдѣ же церковь?