b000002299

— Ну, ты мнѣ не дѣлаешь, милый мой, чести, какъ твоему учителю исторіи!... — засмѣялся онъ смущенно. — Надо все же различать между календами и календарями... Сынъ разомъ смекнулъ, что онъ сѣлъ въ калошу — на это у него былъ прямо удивительный нюхъ, — и, снисходительно раскачивая ногой, онъ сказалъ: — Но, папахенъ, надо же понимать... иронію... Ха-ха-ха... Ты не долженъ ставить себя съ твоей ученостью въ смѣшное положеніе... — Ну, развѣ для ироніи... Тогда, конечно... Но старикъ все же никакъ не могъ смотрѣть ему въ лицо. Въ передней снова зашумѣли и старикъ самъ отворилъ дверь. — А-а, милый мой Андрей Ипполитовичъ!.. Ми­ лости просимъ! Вслѣдъ за Андреемъ въ комнату вошелъ малень­ кій, худенькій старичекъ. — Позвольте представить вамъ Юрій Аркадье­ вичъ, своего учителя и друга и вашего давняго кор­ респондента, профессора Максима Максимовича Соро копутова... — Максимъ Максимычъ... Родной мой... Голуб­ чикъ! — едва выговорилъ старикъ. — Да, ей Богу, это такая радость... такая честь... Ну, прямо и выска­ зать не могу... Константинъ Юрьевичъ всталъ, но всей своей фигурой показывалъ, что ему паже и знаменитый про­ фессоръ нипочемъ. Павелъ Григорьевичъ смотрѣлъ на маленькаго старичка съ сожалѣніемъ, думая, что напрасно тотъ свою жизнь, божественный даръ, потра­ тилъ на всякіе пустяки. — Садитесь, родной мой... Отдыхайте... А это сынъ мой... а это Павелъ Григорьевичъ, извѣстный послѣдователь нашего великаго Толстого... Костя,