b000002299

Это былъ Павелъ Григорьевичъ Толстопятовъ, коренастый мужичина, съ рыжей, нечесанной инеопрят­ ной бородой и налитыми чѣмъ-то тяжелымъ глазами, мѣстный прогорѣвшій помѣщикъ, а теперь послѣдо­ ватель, какъ онъ говорилъ, Льва Николаевича. Одѣтъ онъ былъ въ сѣрую, выцвѣтшую блузу, старые брю ченки и ботинки изъ брезента; на кудлатой, уже сѣ­ дѣющей и немытой головѣ ничего не было. Прочитавъ запрещенныя сочиненія Толстого, Павелъ Григорье­ вичъ бросилъ военную службу, отдалъ всю землю крестьянамъ, оставивъсебѣ только усадебный участокъ, на которомъ онъ хотѣлъ честно кормиться своимъ трудомъ. Но дѣло это не пошло и, поголодавъ, сколько поголодалось, онъ переселился съ семьей въ городъ и сталъ сочинять о Толстомъ всякія книги, такія же унылыя, тяжелыя и неумытыя, какимъ былъ и онъ самъ. И днемъ и ночью Павелъ Григорьевичъ пропо вѣдывалъ любовь ко всему живому и увѣрялъ всѣхъ, что и самъ онъ любитъ всѣхъ, даже враговъ. Ненави­ дѣлъ онъ только — но за то зеленой ненавистью — священниковъ, офицеровъ, землевладѣльцевъ, мясо­ ѣдовъ, жандармовъ, ученыхъ съ ихъ ложной наукой, соціалъ-демократовъ, капиталистовъ, матеріалистовъ, полицейскихъ, барынь, аристократовъ, Максима Горькаго, правительство, Софью Андреевну, нотарі­ усовъ, артистовъ, Побѣдоносцева и тому подобныхъ идіотовъ и прохвостовъ. Тѣмъ же, кого онъ любилъ, онъ писалъ безъ ъ и безъѣ длинныя письма, которыя начинались неизсмѣнно «дорогой брат во Христе», а кончались; «с вегетаріанским привѣтом Павел Тол­ стопятое». — Здравствуйте... — сказалъ Павелъ Григорье­ вичъ, не подавая руки, такъ какъ это былъ только очень глупый буржуазный предразсудокъ. — Извини­ те, что побезпокоилъ: я только на минутку, по дѣлу.. — Да проходите, проходите въ комнату.. Какой