b000002299

никому сказать и слова, ибо кто бы что бы ни говорилъ, все оказывалось глупо, не научно, а главное, отстало чрезвычайно. И каждымъ словомъ своимъ, каждымъ движеніемъ онъ какъ-то давалъ понять, что тамъ, вдали, онъ дѣлаетъ какое-то важное, огромное дѣло. Старикъ совсѣмъ пересталъ читать его статьи въ сто­ личныхъ газетахъ, робѣлъ передъ нимъ и старые прі­ ятели его — а пріятели ему въ городкѣ были всѣ — стали обходить уютный домикъ стороной... — Ну, что? Все «Древлянской Сплетницей» про­ бавляетесь? — развалившись и нагло качая ногой, сказалъ Константинъ Юрьевичъ, усмѣхаясь на газету. — И охота тебѣ, папахенъ, съ такой дрянью возиться! — Ну, ну, ну... — примирительно зажурчалъ старикъ. — Конечно, намъ за вами, большими корабля­ ми, не угоняться, но мы хоть... того... сзади какъ, пѣтушкомъ... Хе-хе-хе-хе... Ты, братъ, ужъ очень строгъ... — Стро-огъ? Ха-ха... Да развѣ съ вами, мягко ѣлыми кадетами, можно быть «строгимъ»? Вы дѣтки благовоспитанныя, паиньки, которымъ нужно слад­ кой манной кашки, да смотрѣть, какъ бы лошадка не задавила, да какой чужой дядя не обидѣлъ... Ха-ха... Постой: къ тебѣ ползетъ какой-то благопріятель, кажется, надо спасаться... — заглянувъ въ окно, прибавилъ онъ. — Ну! Не укусятъ... Мы народъ смирный... Хе-хе-хе... — Ты знаешь, что всѣ эти божьи коровки сов­ сѣмъ пе по мнѣ... Ба, да это непротивленышъ! — Можно? — раздалось опять отъ двери. — Жалуйте, жалуйте, Павелъ Григорьичъ.. Ми­ лости просимъ... Гость былъ не изъ пріятныхъ, но Юрій Арка­ дьевичъ далъ бы скорѣе четвертовать себя, чѣмъ об­ наружилъ бы это передъ гостемъ. — Сколько лѣтъ, сколько зимъ!..