b000002299

и коллекція портретовъ, и выцвѣтшія фрески «страш­ наго суда» въ соборѣ Благовѣщенскомъ — все это въ высшей степени важно и нужно и что все это важное и нужное составляетъ какъ бы драгоцѣнное достояніе этого тихаго старичка съ дѣтской улыбкой... Юрій Аркадьевичъ сидѣлъ въ своемъ старинномъ, когда-то темно-зеленомъ, а теперь буромъ креслѣ у окна и, щуря свои голубые, дѣтскіе глазки, просма­ тривалъ только что полученный номеръ «Древлян­ скихъ Вѣдомостей». Онъ не особенно интересовался газетами, а если и просматривалъ теперь отчетъ о засѣданіи Государственной Думы, то только потому, что сегодня въ отчетѣ этомъ помѣщена была рѣчь древлянскаго депутата Самоквасова. Правда , Само­ квасовъ былъ правый, а Юрій Аркадьевичъ эдакій прилично-умѣренный кадетъ, но за то Самоквасовъ былъ все же древлянецъ, а, во-вторыхъ, его хлесткій юморъ и народныя словечки подкупали старика и онъ съ удовольствіемъ читалъ рѣчь земляка, тѣмъ болѣе, что на этотъ разъ Самоквасовъ отдѣлывалъ не жидо-кадето-масоновъ, а министровъ, что русскому человѣку всегда чрезвычайно пріятно. — Можно? — развязно послышалось отъ двери. — Иди, иди, Костя... — отозвался старикъ, бросая газету. Въ комнату вошелъ Константинъ Юрьевичъ, его сынъ, столичный журналистъ, худой, длинный, съ козлиной бородкой на какомъ-то тоже козлиномъ лицѣ и самоувѣренно, вызывающе закинутыми назадъ волосами. Костю выключили изъ пятаго класса древ­ лянской гимназіи за организацію возмущенія пяти­ классниковъ по поводу трудныхъ экстемпоралей по латинскому языку, но онъ нисколько не оробѣлъ и какъ-то удивительно скоро устроился сперва въ мѣстной газеткѣ, а потомъ перекочевалъ и въ столич­ ную печать. И онъ имѣлъ извѣстный успѣхъ: его незнавшая никакихъ предѣловъ самоувѣренность про-