b000002299

она обратится въ немъ капелькой крови и онъ уне­ сетъ ее осенью съ первыми морозами на далекій югъ и она увидитъ, можетъ быть, Нилъ и пирами­ ды фараоновъ. А, можетъ быть, эту ягодку съѣшь ты и капелька эта загорится въ твоемъ мозгу теплой, хорошей мыслью, которая заставитъ тебя почувство­ вать твое родство со всѣми капельками, со всѣми дроздами, цвѣтами, комарами, людьми и облаками... Отчего такъ радостно намъ это сіяніе солнца? Отчего такъ милъ намъ этотъ поющій лѣсъ? Оттого, что все родное, все зоветъ одно другое, все любовно перекли­ кается... Ахъ, какъ хорошо, какъ упоительно пахнетъ вѣтромъ и лѣсомъ!.. Правда? Мальчикъ не понималъ и половины того, что тихо говорилъ ему дѣдъ, но слушалъ, какъ зачарован­ ный, а по лѣсу шелъ тихій шепотъ падающихъ съ де­ ревьевъ капель и сверкали эти капли въ лучахъ солнца золотомъ и драгоцѣнными каменьями. А изъ-за лѣса лился нѣжный и задумчивый благовѣстъ. И въ малень­ кой душѣ была и любовь, и трепетъ, и сіяніе... А лѣшіе, которые помоложе, все качались по вершинамъ старыхъ деревьевъ, и смотрѣли дикими, восторженными глазами въ синія дали и фантазиро­ вали о чемъ придется, а старики, тѣ —какъ и старый Рэксъ, — блаженно подремывали на солнышкѣ, по­ чесывались, съ боку на бокъ поворачивались и ничего, ничего на свѣтѣ имъ было не нужно... XIV. — «ГРЕЧЕСКІЕ КАЛЕНДАРИ». На красивой, серебряной излучинѣ Оки, тамъ, гдѣ впадаетъ въ нее тихая Ужва, раскинулся старень­ кій, тихенькій губернскій городокъ Древлянскъ, славящійся своими вишнями и безподобной антонов­ кой по всей Россіи. Въ ясные августовскіе дни, когда въ посвѣтлѣвшемъ небѣ курлыкаютъ,