b000002299

травы. А эта вотъ капелька побѣжала въ говорливомъ ручьѣ будить спавшую подо льдомъ Ужву: какъ ни малы эти капельки, а это онѣ весной будятъ и поды­ маютъ рѣки... «И вотъ — радуясь жизни, продолжалъ тихо и тепло старикъ, — наша капелька понеслась Ужвой въ широкую Оку, а Окой въ матушку-Волгу, а надъ серебряными разливами ихъ, въ радостномъ весеннемъ небѣ съ побѣдными кликами плыли караваны журав­ лей. И то несла на себѣ наша капелька тяжелые пло­ ты, то огромныя барки и быстрые пароходы, то съ веселымъ шумомъ, играя, бѣжала она на золотую отмель, гдѣ, звонко смѣясь, купались ребятишки,то снова лѣниво и сонно колыхалась въ волнахъ, убѣгая въ синюю даль... Одинъ разъ ее проглотила-было даже востроносая стерлядь, но тотчасъ же снова вы­ пустила ее изъ-подъ жаберъ на свободу... Уже давнымъ давно кончились синіе лѣса, прошли мимо красивыя дикія горы Жегулей и теперь вокругъ разстилались лишь жаркія, безкрайнія степи и шелъ по берегу, позванивая колокольчиками, караванъ верблюдовъ, и сверкала вдали морская ширь. И было такъ жарко, что капелька снова превратилась въ паръ и унеслась въ сверкаюшее небо... «И снова падала она шумнымъ, спорымъ дождемъ на землю, и наливалась янтарнымъ зерномъ въ тя­ желомъ колосѣ, и уходила въ душистый каравай хлѣба, и утоляла голодъ людей, и снова возвращалась въ землю, въ цвѣты, въ рѣки, и снова улетала въ небо, пока какъ-то разъ не очутилась она на прекрасной, снѣговой вершинѣ, въ Гималаяхъ, гдѣ и уснула она съ милліардами другихъ капелекъ, долгимъ, тысяче­ лѣтнимъ сномъ. И, огибая каменныя громады, тихо, медленно попзли тѣ ледяныя поля къ цвѣтущимъ полямъ, которыя виднѣлись глубоко внизу, когда солнце разрывало сѣдыя тучи, клубившіяся вкругъ вершинъ. И все теплѣе и мягче становился воздухъ.