b000002299

XIII. — Лѣ ШІЕ НА КАЧЕЛЯХЪ. Затихшій-было подъ дождемъ лѣсъ пробуждался. Снова защебетали птицы, сладко потягивались звѣри послѣ дремы — во время дождя такъ хорошо спится, — и пѣшіе вышли погрѣться на солнышкѣ... Не надо думать, что лѣшій въ русской землѣ одинъ, — лѣшихъ очень много. Въ каждомъ лѣсу свой лѣшій, а въ большихъ лѣсахъ, какъ Ужвинская дача, живетъ и по нѣскольку лѣшихъ. И всѣ они одинъ на другого не похожи. Въ молодомъ, веселомъ перелѣскѣ, напримѣръ, что подъ Журавлинымъ До­ ломъ, гдѣ пахнетъ всегда солнышкомъ и бѣлой люб кой, и лѣшій небольшой и веселый, со смышленными и задорными, какъ у молодого щенка, глазами; въ сумрачныхъ оврагахъ вкругъ Гремячаго Ключа жи­ ветъ лѣшій старый, съ сѣдой бородой и, должно быть, отъ старости печальный и глаза его, большіе, круглые, неподвижные, всезнающіе, наводятъ на душу жуть; и совсѣмъ опять другой лѣшій отъ Семи Стожковъ, съ монастырской пожни, гдѣ открытыя, солнечныя елани смѣняются красивыми островами деревьевъ — душистая черемуха, развѣсистые вязы, дубы коре­ настые, бѣлая березанька, и шиповникъ, »и калина, и дикая смородина, и вьющійся хмѣль... — и гдѣ по веснѣ ведутъ свои любовныя карусели лѣсные отшель­ ники, вальдшнепы: этотъ лѣшій радостно-ясенъ и, навѣрное, если не пишетъ стиховъ, то непремѣнно играетъ на свирѣли... И пошелъ по лѣсной пустынѣ вѣтеръ, ровный и сильный, и сверкали алмазами дождевыя капли, падая съ деревьевъ, и колыхались зеленыя вершины, какъ волны, и шумѣли, и звенѣли, и въ то время, какъ лѣшіе постарше, постепеннѣе, развалившись гдѣ-нибудь на солнышкѣ, съ наслажденіемъ почесы