b000002299

вышло. Онъ все разсматривалъ сквозь толстыя оч­ ки свои эти веселыя дѣтскія лица, точно искалъ на нихъ чего. И вдругъ за домомъ послышался звукъ подъѣхавшаго экипажа. Кузьма Ивановичъ торо­ пливо ушелъ посмотрѣть, кто подъѣхалъ, и тотчасъ же вернулся. —Это Лексѣй Петровичъ отъ Егорья пріѣхали, спрашиваютъ васъ, угодно ли вамъ съ ними домой ѣхать или еще у насъ погостите? — вѣжливо освѣдо­ мился онъ у профессора. — Нѣтъ, нѣтъ, я ужъ съ нимъ поѣду... — зато­ ропился вдругъ профессоръ, точно боясь, что его оставятъ здѣсь одного. — Конечно, вмѣстѣ лучше... Вы ужъ одѣлите, Кузьма Ивановичъ, дѣтей лакомства­ ми и пойдемте сосчитаемся со мной... Черезъ какую-нибудь четверть часа онъ уже сидѣлъ рядомъ съ Алексѣемъ Петровичемъ въ таран­ тасѣ. — Ужъ вы, Лексѣй Петровичъ, ежели начнете дѣло, сдѣлайте милость, не оставьте,... — кланялись Кузьма Ивановичъ съ Таней. — Насчетъ поставки харчей тамъ рабочимъ, али по найму, али еще тамъ что... Будемъ потрафлять, какъ отцу родному, а не то что... Потому народъ здѣшній сѣрый, лѣсной и гдѣ же вамъ съ вашимъ нѣжнымъ воспитаніемъ воз жаться съ мужиками? И, когда гости уѣхали, Кузьма Ивановичъ сѣлъ съ Таней попить чайку и за чаемъ съ удовольствіемъ разсказалъ ей сказку про двухъ воровъ московскихъ и одного деревенскаго... И Таня и старая Ѳеклиста со смѣху помирали... А тарантасъ, кряхтя, заколыхался и занырялъ по лѣсной дорогѣ. Въ умѣ Алексѣя Петровича сами собой рождались столбцы длинныхъ цифръ, разсыпа­ лись и опять сбѣгались въ столбики. Митюха, не ожидая уже отъ господъ никакихъ антиресныхъ раз­ говоровъ, клевалъ носомъ, а профессоръ чувствовалъ