b000002299

ету самую и давай ее по ж ... стегать. А та и не шевель­ нется: померла! Ну, позвали ето полицею, обоимъ нашимъ москвичамъ руки назадъ и сперва въ острогъ пожалуйте, а тамъ и въ Сибирь... Такъ и ослобонил ся сукинъ сынъ Петрушка, воръ деревенскій, отъ своихъ пріятелей закадышныхъ , воровъ московс­ кихъ..... Ребятишки заливались веселымъ смѣхомъ, би­ ли себя ладошками по ляжкамъ и все въ восторгѣ повторяли: — Ай да сукинъ сынъ Петрушка! Вотъ такъ утеръ сопли москвичамъ! А? Не гляди вотъ, что дуракъ де ревенскай, а какъ всѣхъ обчекрыжилъ... — Ну, Васютка, и молодчина ты! — довольный, смѣялся Кузьма Ивановичъ. — За такую сказку и я тебѣ сверхъ уговору орѣховъ отсыплю... И гдѣ ты только подцѣпилъ ее? — А о мясоѣдѣ у насъ шерстобиты стояли, ва­ ленки валяли, вотъ вечеромъ какъ-то и разсказы­ вали... — польщенный, сказалъ Васютка. — Да еще ето что! — возгордился онъ. — Вотъ какъ они про по­ па съ попадьей разсказывали, такъ индо всѣ живо­ тики надорвали, смѣямшись... Профессоръ такъ растерялся отъ этого новаго фольклора, что буквально и словъ не находилъ, а только все водилъ изумленными очками съ одного лица на другое. — А въ школу ты ходишь, Вася? — спросилъ онъ. — А какъ же .... Къ Егорью ходимъ.... — Кто же васъ учитъ тамъ? — Учителька... Раньше то учила Аксинья Фе­ доровна, вотъ что за стараго угорскаго барина вы­ шла замужъ, а теперь Вѣра Гавриловна учитъ, о. Настигая племянница... Профессоръ хотѣлъ какъ-то связать эту сказку со школой, но отъ растерянности у него ничего не