b000002299

ганое, не гнущееся, какъ лубокъ, одѣяло. Профес­ соръ осторожно осматривалъ стѣны: нѣтъ ли кло­ повъ? — Ну, почивайте съ Господомъ... — ласково проговорилъ Кузьма Ивановичъ. — А лампочку я ужъ приму..... — Сдѣлайте милость.. Отъ лампы было пріятно избавиться: отъ нея нестерпимо воняло керосиномъ. — Пожелавъ вамъ спокойной ночи и пріятнаго сна..... — Спасибо... И вамъ того же.. За перегородкой, сквозь щели которой золоты­ ми полосками свѣтился огонь, хозяева переговори- вались низкими голосами, а потомъ стали что-то сма­ чно жевать и въ жаркой комнатѣ уже вполнѣ опре­ дѣленно запахло порченой свининой... Вася, Вася, Васенька, — рявкнуло подъ окномъ подъ ревъ тальянки, — Золотыя басенки! Вася баетъ — сахаръ таетъ, Говоритъ — животъ болитъ! Понемногу за перегородкой все стихло — толь­ ко изрѣдка слышался молитвенный вздохъ, сдержан­ ный шопотъ да временами жирная отрыжка. И Кузь­ ма Ивановичъ уже началъ легонько похрапывать и было въ этомъ всхрапываніи что-то солидное, увѣ­ ренное въ себѣ. Таня справилась, наконецъ, съ ду­ шившимъ ее смѣхомъ и тоже стала дремать... Про­ фессоръ мучился: все тѣло огнемъ горѣло отъ уку­ совъ, нечѣмъ было дышать въ этомъ спертомъ воз­ духѣ, перина прямо жгла все тѣло.... Ѳеклиста о чемъ-то вздыхала и казнилась на горячей печи... — Нѣтъ, я больше рѣшительно не могу! — под­ нялся, наконецъ, профессоръ, и открылъ окно, и об