b000002299

ха такая сѣрая. Это ужъ не комаръ вамъ будетъ, эта иной разъ такъ жиганетъ, что индо кубаремъ завер­ тишься. А комаръ мы это считаемъ вродѣ мѣста пу­ стого... — А какъ же Алексѣй Петровичъ? — помолчавъ, спросилъ уныло профессоръ. — Они и въ усъ не дуютъ!... — усмѣхнулся Ку­ зьма Ивановичъ. — Надѣли пальто резиновое, шап­ ку кожаную съ наушниками и ходомъ! Не только комару нашему за ними не угоняться, а и меня-то просто въ лоскъ положили. Большое дѣло затѣва­ ютъ, большое!... Ну, что же, очень пріятно... Теперь къ Егорью поѣхали... Чайку на сонъ грядущій не прикажете? — Благодарствую. Лучше бы молочка... — Можно и молочка... Таня, принесите-ка кри- ночку парного... Скоро Ѳеклиста, шаркая босыми ногами и не смѣя и глазъ поднять на господина, подала хозяи­ н у большую, аппетитно пахнущую кринку молока. — Смотрите, пожалуйста: мушка жизни своей рѣшилась... — проговорилъ Кузьма Ивановичъ съ сожалѣніемъ и, легонько выковырнувъ пальцемъ плававшую въ сливкахъ муху, бросилъ ее на полъ, а палецъ вкусно обсосалъ. — Пажалуйте... Стиснувъ зубы, профессоръ налилъ себѣ въ са­ льный стаканъ молока. — Ну, что же, будемъ ложиться? — вопроситель­ но проговорилъ онъ. — Я что-то усталъ немножко... А завтра я хотѣлъ бы кого постарше на счетъ ска­ заній всякихъ старыхъ поразспросить.. Можетъ, пѣ­ сни кто знаетъ какія старинныя... Кузьма Ивановичъ, Таня — она все умирала со смѣху: поглядѣть, соплей перешибешь, а туда же пѣсни... — и Ѳеклиста собрали съ пола полосатые по­ ловики, притащили невѣроятную перину, гигант­ скія, нестерпимо воняющія ситцемъ подушки и сте-