b000002299

леную луговину, гдѣ, среди круглой, одичавшей куртины, надъ тихой Старицей, стоялъ, окруженный цвѣтущимъ жасминомъ, воскресшій богъ съ выраже­ ніемъ необыкновеннаго покоя и величія на своемъ плоскомъ лицѣ. Профессоръ былъ въ полномъ восторгѣ. Другіе притворялись, что все это очень интересно. Мэри-Блэнчъ сказала что-то мужу. — Господа, моя жена покорнѣйше проситъ всѣхъ васъ стать вокругъ... этого... ну, я не знаю, какъ это называется... ну, монумента, что-ли... — обра­ тился Алексѣй Петровичъ ко всѣмъ. — Она хочетъ снять васъ... И вотъ, подъ руководствомъ оживленной амери­ канки, всѣ съ шутками и смѣхомъ стали размѣщаться вкругъ воскресшаго бога: и замкнутый, усталый, далекій Алексѣй Петровичъ, и довольный собой и жизнерадостный Петръ Ивановичъ, и благодушно улы­ бающійся попикъ, который сумлѣвался, однако, по- добаетъ.ли ему въ его сакѣ сниматься съ идоломъ по­ ганымъ, и вся теперь играющая жизнью и счастьемъ Ксенія Федоровна, и смущенно сторонящійся ея Андрей, и мужественно-спокойный -и прямой Левъ Аполлоновичъ, и худенькій, не отъ міра сего, профес­ соръ, высохшій среди старыхъ текстовъ, и лѣсной отшельникъ, влюбленный въ свои зеленыя пустыни, Сергѣй Ивановичъ, и хорошенькая Лиза, только не­ давно прилетѣвшая изъ Парижа. А надъ ними, на фонѣ старыхъ великановъ парка, въ сіяніи яснаго неба, царилъ Перунъ, грозный богъ, милостивый богъ, съ пучкомъ ярыхъ молній въ десницѣ и съ выра­ женіемъ какого-то неземного величія на плоскомъ лицѣ... И сухо щелкнулъ Кодакъ... И еще... И еще... — Это весьма цѣнная находка и, конечно, москов­ скій историческій музей съ радостью приметъ Башъ паръ... — говорилъ совсѣмъ оживившійся и даже раз­ румянившійся профессоръ. — Нѣтъ, нѣть, я давно