b000002299

сказалъ Алексѣй Петровичъ, глядя на хорошенькое личико совсѣмъ такъ же, какъ онъ глядѣлъ бы на стѣ­ ну. — Но эти огромныя лѣсныя богатства, которыя пропадаютъ совсѣмъ зря, ясно говорятъ, что боль­ шому капиталу тутъ можно бы найти интересное при­ мѣненіе... — Вы забываете, что у насъ есть, слава Богу, лѣсоохранительный законъ, который очень ограни­ чиваетъ примѣненіе большихъ капиталовъ въ лѣсномъ дѣлѣ... — сказалъ Сергѣй Ивановичъ, который бе­ регъ свои лѣса пуще зѣницы ока. — Я знаю... — отвѣчалъ Алексѣй Петровичъ. — Но, во-первыхъ, мы можемъ заинтересовать прави­ тельство изготовленіемъ целулозы и взрывчатыхъ ве­ ществъ, а, во-вторыхъ, это будетъ уже дѣло частныхъ землевладѣльцевъ поискать выхода. Тутъ у одного Болдина, говорятъ, до шестнадцати тысячъ десятинъ... Похудѣвшая Ксенія Федоровна, задумчивая и печальная, — Андрей не подавалъ о себѣ изъ сѣвер­ наго края никакой вѣсти, — вдругъ почувствовала приливъ знакомой ей острой тоски. Она встала и, обмѣнявшись съ мужемъ быстрымъ взглядомъ, ска­ зала съ улыбкой: — Ну, вы займите тутъ гостей, а я пойду распо­ рядиться по хозяйству... И, не дожидаясь отвѣта, она пошла въ домъ... — I beg your pardon? — услышала сна за собой въ сотый разъ вѣжливый вопросъ американки. Точно притягиваемая какою-то непонятною си­ лой, Ксенія Федоровна поднялась во второй этажъ, въ опустѣвшую комнату Андрея. Все книги, книги, книги... И много исписанной бумаги на столѣ... И какая-то книга забыта на диванѣ съ красивой тра­ гической маской на обложкѣ... И прозеленѣвшій шлемъ на шкапу, вырытый въ какомъ-то курганѣ за Волгой. И старинныя, вышитыя полотенца по стѣ­ намъ, наброшенныя на рамы любимыхъ картинъ,