b000002299

and Capital» и, зѣвая, легъ на широкій диванъ и от­ крылъ книгу: спать, все равно, онъ не могъ бы. Какъ только закрывалъ онъ глаза, такъ ему начинались назойливо мерещиться крупныя цифры: онѣ склады­ вались, вычитались, помножались, дѣлились, выстраи­ вались солидными столбцами и снова Двигались, сла­ гались, умножались, дѣлились и то веселили своими итогами, то печалили и безпокоили. Засыпалъ онъ всегда только подъ утро, но и во снѣ онъ видѣлъ все только большія цифры. Онъ раскрылъ, зѣвая, книгу — и въ ней по безконечнымъ страницамъ тоже тянулись все только цифры, цифры и цифры... Въ столовой тихонько собирали со стола. Стегнев­ на была печальна: и кушали мало, и спять врозь, и не молятся — ахъ, не хорошо дѣло, ахъ, не ладно!.. — Ну, и то слава Богу, что хоть табачищи-то этого онъ не куритъ, не поганится... — сказала она вслухъ, какъ бы отвѣчая на свои печальныя думы. — Тссс! — угрожающе поднялъ Петръ Ивановичъ палецъ. — Ура! — грянуло въ раскрытыя окна съ темной, прохладной и душистой улицы. — Ахъ, окаянные, какъ ихъ развозитъ! — съ досадой прошептала Стегневна. — Теперь до полночи гайкать будутъ, а Алешенька и безъ того не спитъ... — Я Митюшку пошлю, ежели что, велю, чтобы не шумѣли... Ахъ, да ему ёще въ городъ надо велѣть соби­ раться... И онъ озабоченно присѣлъ къ большому письмен­ ному столу, стоявшему въ простѣнкѣ, но такъ какъ въ пышной бронзовой чернильницѣ вмѣсто чернилъ были только высохшія мухи, то онъ досталъ изъ жилетнаго кармана обгрызокъ карандаша и, потирая лобъ, на листкѣ почтовой бумаги сталъ выписывать все, что было нужно купить въ городѣ. И на цыпочкахъ онъ прошелъ освѣщеннымъ корридоромъ въ свою большую,