b000002299

тельно поднялъ онъ свою рюмку къ невѣсткѣ. — Вся­ кихъ успѣховъ вамъ! Ну, а только вотъ на счетъ на­ слѣдника мнѣ, братъ, какъ хочешь,а хлопочи...— обра­ тился онъ къ сыну. — Читалъ я въ газетахъ, что у васъ тамъ это вродѣ какъ отмѣнено, ку, только на это моего согласія нѣту: внука мнѣ подавай обязательно... Между тѣмъ свечерѣло. Гости замѣтно притоми­ лись. Отъ дома старосты слышался непрерывный гал­ дежъ и взрывы хохота — обличитель Гришакъ вступилъ въ отправленіе своихъ обязанностей и чистилъ всѣхъ, а въ особенности богатѣевъ, и въ хвостъ, и въ гриву. Иногда слышалось громкое, нестройное ура. Мэри Блэнчъ выразила желаніе посмотрѣть веселье русскихъ peasants, празднующихъ возвращеніе своего country-man , но Стегневна рѣшительно воспротивилась. — Ну, что это ты? Къ чему пристало? — недо­ вольно говорила она. — Мужикъ онъ мужикъ и есть. Нажрался, чай, водки-то на даровщинку, ругается да блюетъ, какъ свинья, только всѣхъ и дѣловъ. Нѣтъ, нѣтъ, куды тамъ итти! А вы вотъ лучше съ папашей еще немножко посидите, а я пойду съ Марфой постелю вамъ приготовлю: надо дать вамъ съ дороги покой... — Это я не прочь... — сказалъ сынъ, котораго уто­ мила не столько дорога, сколько угощеніе и тяжелее напряженіе бесѣды со стариками. — Мы сейчасъ пой­ демъ къ себѣ... — сказалъ онъ женѣ по-англійски. — All right! — Ну, а въ Москвѣ-то были, чай, свозилъ ты ее въ Эрмитажъ? — сказалъ Петръ Йвановичъ. — Какъ же, два раза ужинали... — Ну, что? Потрафили? — озабоченно спросилъ Петръ Ивановичъ, который и издали строго слѣдилъ за порядками Эрмитажа. — Не оконфузили себя передъ женушкой-то твоей? — Нѣтъ, все было прекрасно... — отвѣчалъ сынъ и со своей слабой улыбкой сказалъ что-то женѣ і