b000002299

— недовольно покачала головой Стегневна. — А храни Богъ случай какой? Нѣшто нельзя потише-то? Ты вотъ икорки-то, икорки возьми... — ласково сказала, она снохѣ, подвигая къ ней зернистую икру во льду. — Кушай, родимка, больше, — оно, глядишь, и вой­ дешь въ тѣло-то... Въ раскрытыя окна издали, отъ дома старосты, долеталъ веселый говоръ и смѣхъ мужиковъ, торже­ ствовавшихъ возвращеніе своего земляка изъ даль­ нихъ странъ. — Эхъ, давай и мы на радостяхъ грамофонъ заве­ демъ — воскликнулъ Петръ Ивановичъ, бросивъ салфетку на столъ, и самъ взялся заводить машину. — Есть у меня тутъ гдѣ-то и мериканскія пластинки... — говорилъ онъ, роясь въ черныхъ, блестящихъ дискахъ. — А, вотъ она... Ну-ка, послушайте вашу-то, замор­ скую... Грамофонъ пошипѣлъ, потрещалъ и вдругъ изъ ссребряннаго жерла полетѣли разухабистые звуки Jankee doodle. — Aoh! —- расцѣла Мэри Блэнчъ и сказала ста­ рику, что это American song и что это very nice of him. И она пожелала чокнуться съ Петромъ Иванови­ чемъ и Стегневной. Первое напряженіе и неловкость стали проходить и за столомъ стало оживленнѣе. — А ты писалъ, докторша она у тебя? — громко говорилъ Петръ Ивановичъ сыну. — Что же, практи­ куетъ вольно или на службѣ гдѣ состоитъ? — Нѣтъ, она докторъ права... — устало отозвался сынъ, котораго утомлялъ шумъ грамофона чрезвычай­ но. —- Ну, вродѣ адвоката, что ли... Въ газетахъ она пишетъ, книги составляетъ... — Ого! — почтительно удивился Петръ Ивано­ вичъ. — И хорошо зарабатываетъ? — Ничего... — Это вотъ дѣло! Это вотъ я понимаю... Не то, что наши рохли... Сударыня, ваше здоровье! — почти-