b000002299

портвейнцу... А ты что, съ редиски начнt шь? А то вотъ копчушекъ попробуй... Кушайте, кушайте, су­ дарыня, поправляйтесь... Мэри Блэнчъ ласково благодарила его на своемъ птичьемъ языкѣ и, обратившись къ мужу, сказала: — The old one is really charm ing! Старушка ласково подвигала къ ней всякую ѣду и обильно накладывала ей всего на тарелку и подливала вина, и смотрѣла въ молодое, красивое лицо старческими любящими и немножко жалостли­ выми глазами. — Ну, какъ же ты тамъ поживалъ, разсказывай.. — говорилъ Петръ Ивановичъ, накладывая сыну ома­ ровъ. — Привыкъ ли? Словно, постарѣлъ ты, а? Или тамъ дремать не приходится? — Конечно, работать надо.. — отвѣчалъ сынъ немного скучливо. — Да это ничего — вотъ главное безсонница меня все мучаетъ... Иногда по цѣлымъ недѣлямъ не сплю... И устаешь... А то ничего... — А ты заботься поменьше, вотъ и спать будешь... — сказалъ отецъ. — Чего тебѣ очень-то ужъ убивать­ ся? Слава Богу, у меня есть кое-что, проживете за ми­ лую душу... Одинъ, вѣдь, ты теперь у насъ остался... А ежели по какому милостивому манифесту Вѣрушу и воротятъ, ты ее не покинешь: одна у тебя сестра-то, какая тамъ ни на есть... Да едва ли воротятъ: это они подъ великаго князя-то Сергѣя Лександровича дѣло подвели. Такихъ не помилуютъ... Ну, да что объ этомъ толковать — ты вотъ лу тче про Америку-то твою намъ разскажи... Нюжли это правда, читалъ я, что въ вашемъ Чикагѣ дома до двадцати этажей есть? — Есть и выше... — опять подавивъ зѣвокъ, отвѣчалъ сынъ. — И поѣзда, пишутъ, больше ста верстъ въ часъ отжариваютъ? — Есть и быстрѣе... — И къ чему это пристало такую спѣшку пороть?