b000002299

Кто же, какъ не мужъ, долженъ поглядѣть за этимъ? Какъ можно безъ молитвы? Вотъ сестра твоя, Вѣ рочка, — губы ея затряслись и глаза налились сле­ зами, — все не хотѣла въ церковь ходить, мать не слушала, а чѣмъ кончилось? Единственная дочь ихъ, Вѣра, будучи курсисткой, оказалась замѣшанной въ дѣло одной революціонной организаціи, которая произвела нѣсколько удачныхъ покушеній на жизнь высокопоставленныхъ лицъ, и была сослана въ Сибирь, въ каторжныя работы. — Ну, что, пишетъ ли она вамъ? — спросилъ Алексѣй Петровичъ. — Рѣдко... Да что! — махнулъ отецъ, омрачив­ шись, рукой. — Пропащій человѣкъ! И вотъ хошь убей меня, не пойму: ну, у которыхъ тамъ рубашки смѣнной нѣту, это понятно, что на стѣну лѣзутъ, — ей-то, Вѣрушѣ, чего нужно было въ эти дѣла путаться?! Да что Вѣруша, — подруга ея, Маруся, дочь генерала отъ кавалеріи Веневскаго, красавица, богачка, и та съ ней ушла на каторгу! А отецъ — знавалъ я его: не разъ у насъ въ Эрмитажѣ кушали, — эдакій предста­ вительный, грудь это вся въ регаліяхъ, индо въ гла­ захъ рябитъ, а дочь — подите вотъ... Дверь отворилась и въ столовую вошла Мэри Блэнчъ чистая, корректная, пахнущая какимъ-то необыкновенно приличнымъ запахомъ и еще разъ сдѣлала свой shake-hands со стариками. — Милости просимъ, милая... Садитесь-ка вотъ... Кушайте, гости дорогіе... Старуха съ большимъ огорченіемъ отмѣтила про себя, что ни сынъ, ни невѣстка и лба передъ ѣдой не перекрестили, а, глядя на нихъ, и ея хозяинъ, не помолившись, усѣлся, ровно татаринъ какой... — Водочки? А хозяюшка твоя рюмочку выку шаетъ? — угощалъ Петръ Ивановичъ, котораго чрез­ вычайно смущало присутствіе молчаливо улыбавшей­ ся невѣстки. — Или лучше винца? Вотъ, пожалуйте