b000002299

Ивановичъ къ ямщику, здоровому парню съ налитой кровью шеей, русыми кудрями и серебряной серьгой въ ухѣ. — Ты лошадей-то во дворѣ поставь, а самъ пройдешь на кухню: тамъ тебѣ Марфа и водочки под­ несетъ, и закусишь... — Не извольте безпокоиться, Петръ Ивановичъ... Много вашей милостью довольны... — Ну, земляки... — весело и торжественно крикнулъ Петръ Ивановичъ. — По случаю пріѣзда моего наслѣдника жертвую вамъ на вино и угощеніе... Староста, Семенъ Иванычъ, распорядись тамъ, — мы потомъ сочтемся... И денегъ моихъ не жалѣй — гулять такъ ужъ гулять... — Ура! — зашумѣла вдругъ толпа. — Ура!.. — What is the matter? — сказала Мэри Блэнчъ. — Are they so pleased at your returning home? — Жалуйте, жалуйте, гости дорогіе... Машенька, родимка... милости просимъ... IX. — АМЕРИКАНЕЦЪ. Въ домѣ шла суета: въ то время, какъ дорогіе гости умывались и чистились въ отведенной имъ большой комнатѣ, рядомъ со столовой, Стегневна и Марфа, потныя, съ испуганными лицами, хлопотали въ кухнѣ, на погребѣ, въ кладовкахъ, а Петръ Ива­ новичъ собственноручно сервировалъ большой столъ, красиво разставляя вокругъ букета изъ свѣжей че­ ремухи подносимыя ему водки, вина и всякія закуски. Скатерть была свѣжая, въ аппетитныхъ складочкахъ, хорошаго полотна, хрусталь и серебро празднично сіяли и чудесно пахло отъ закусокъ. Тутъ были и ветчина необыкновенная, и редиска, и омары, и сыры всякіе, и копчушки, и заливное — хоть самому Эрми­ тажу въ пору! И яркія краски большихъ картинъ въ золотыхъ рамахъ по стѣнамъ, и блескъ начищеннаго