b000002299

Тройка гнѣдыхъ, вся въ мылѣ, ворвалась въ сѣренькую околицу маленькой и тихой Мещеры, въ бурѣ захлебывающихся звуковъ подлетѣла къ дому Петра Ивановича и ямщикъ, округливъ руки, лихо осадилъ коней: — Тпру... Пожалуйте... — Онъ... Онъ и есть, Лексѣй Петровичъ... — взволновались всѣ, вставая. — Ишь ты, чисто вотъ габернатуръ... А мериканка-то, — гляди, гляди, братцы... — Алешенька... да что же это ты не упредилъ насъ?.. —заторопился навстрѣчу сыну Петръ Ивано­ вичъ. — Мамаша, мамаша! — крикнулъ онъ. обора­ чиваясь, въ окна. — Скорѣе: Алешенька пріѣхалъ... — Иду ужъ, иду... — сіяя всѣмъ своимъ толстымъ, добродушнымъ лицомъ, торопилась отъ дому малень­ кая , круглая Марья Евстигнѣевна или, какъ ее всѣ добродушно звали, Стегневна. Изъ коляски между тѣмъ вышелъ Алексѣй Пет­ ровичъ, высокій, худой, съ бритымъ лицомъ, лѣтъ за тридцать, въ широкомъ, дорожномъ пальто и пест­ ромъ картузикѣ «съ нахлюпкой», и помогалъ выбрать­ ся своей женѣ, красивой женщинѣ, тоже въ широкомъ пальто и длинной вуали, которая окружала ея голову нѣжно-синимъ облакомъ. Алексѣй Петровичъ, улы­ баясь однѣми губами — въ глазахъ его стояла не то большая усталость, не то какое-то особенное, тя­ желое равнодушіе ко всему, — обнялся съ взволно­ ванными родителями и»представилъ имъ свою жену. — Ну, вотъ... Прошу любить и жаловать... — сказалъ онъ. — Только вотъ бѣда: по-русски то она не говоритъ ни слова... Старики не посмѣли расцѣловаться съ невѣсткой. Та, улыбаясь имъ ласково всѣми своими бѣлыми зубами, энергично, съ какимъ-то вывертомъ, дернула ихъ за руки и что-то проговорила вродѣ какъ по- птичьи.