b000002298

оказалась вдруг окруженной сильным турецким флотом. И вдруг сигнал: всем смотреть на адмиральский корабль. И увидали: на мач­ ту ползет по вантам матросик и— прибивает Андреевский флаг к мачте гвоздями. Жест был достаточно красноречив: сдачи не будет — впереди или победа, или, вернее, смерть. И была — оглушитель­ ная победа. Штатский человек, я плачу, когда я вспоминаю об атом действе наших дедов. „Если бы я был правительством теперь в Москве, я Ваши сладкие воспоминания приказал бы перепечатать и расклеить по ■ сем градам и весям российским я назидание народу. „Желаю Вам дальнейших подвигов по парижским рестора­ нам— под „Чижика"... „Нет, Галочка не права...— думал он над своей толстой папкой. — Молчать нельзя. Не выйдет ничего? Наверное. Но надо держаться правила старого Толстого: делай, что должно, а там будь, что будет. В глаза ему бросились какие - то пожелтевшие листки, исписанные ду­ бовым канцелярским почерком. Это были письма Максима Горького к нему, когда тот сидел еще то на Капри, то в Берлине. Великий писатель Земли Русской убежденно говорил в них, что никогда русский мужик не пойдет за коммунистами: он по природе своей анархист и меч­ тает только о том, как наладить у себя светлое анархи­ ческое царство. Тогда, получив это замечательное письмо, Андрей Иванович просто ахнул: „можно же быть таким дураком !..* Вот письма А. Н. Толстого ... Вот путан­ ные иероглифы Алданова . . . Ах, как было бы хорошо отдать всю эту папку какому-нибудь предприимчивому издателю, чтобы он все эти письма его и к нему опуб­ ликовал, ничего не меняя,— вот получилась бы яркая и неожиданная картинка! .. Но это были „бессмысленные мечтания": завесы лжи разорвать никто не . решится... Короткий звонок в передней - клетышке оборвал его Думы. Он взглянул на часы. Вероятно, это был Философ. * См. Архив И. Ф. Наживина при Министерстве Иностра нных Дел в Праге.