b000002298

и, когда записывала она сцену с ландышами, она молчала, как мертвая, но Андрей Иванович слышал ее взволнованное дыхание. Писать не пришлось: на него опять напали — уже не в первый раз — огненные мухи. • — Устройте мне, пожалуйста, компресс на глаза. . . — сказал он. — И не сердитесь, что я так все надое­ даю вам... — Ах, будет в а м ! . .— грустно сказала она и пош­ ла за водой... А вечером зашел знакомый доктор - старик, мо­ сквич. Дела его очень плохи: с больным сердцем прихо­ дится то и дело лазить на русские мансарды, а па­ циенты почти никто уже не платит. Он нашел сердце Андрея Ивановича не в порядке, прописал какую - то кислятину — стоила 7 фр. — а на счет глаз сказал, что ни старый профессор, ни он ничего в деле пока что не видят. — Я зашел посоветываться с н и м ...— улыбнулся старик. — Конечно, „на нервной почве", что на языке посвященных значит: я ничего не понимаю. Будем сле­ довать совету нашего Куропаткина: терпение, терпение и терпение. Может быть, мы и не будем биты ... Андрей Иванович высказал свою любимую мысль: в болезнях надо равняться по кошкам, воробьям и вооб­ ще зверью, не лечиться, и старик доктор одобрил это и, улыбаясь, прибавил: — Хотя бы по тому одному, что, строго говоря, ничего другого нам, нищим, и не остается... А ночью Андрею Ивановичу приснилась с необы­ чайной яркостью сиена с ландышами, но он был во сне совсем молодым... И долго находился он под обая­ нием этого молодого сна, был счастлив им и близо­ стью той, которую он теперь видел сквозь сон, совсем молодой и радостной его присутствием. . .