b000002298

я сейчас... И оставьте мне и мои очки, и мою боро­ д у ... Мне лично этот щит уже не нужен, но он нужен для тех, кто носит мое имя. Им будет очень тяжело, ес­ ли их будут упрекать, что их отец, старый и слепой,... просит милостыню... Я не хочу добивать и х ... Она вздрогнула и затихла, стараясь все понять. — Я догадываюсь, зачем все это вам нужно.. . — мо­ крым голосом сказала она. — Но э т о ... больно.. . Я бу­ ду сидеть вот тут, около теплой печурки, а вы будете стоять где - то на дожде, среди автомобилей, которые бу­ дут расстреливать вас грязью. .. Нет, нет, это ужасно... — Но это как раз и есть те врата, чрез которые я хочу пройти, чтобы увидеть все, что там е с т ь ... если правда, что там, действительно, что то е с т ь ...— сказал он медленно. — Жизнь учит недоверию к жизни... А, может, все эти наши Достоевские и Толстые нам в с е ... налгали ? .. Прежде всего, я не хочу никакого самооб­ мана. .. В о т ... Я чувствую, что вы непременно хотите, чтобы я остался у вас... Если вы согласны... не ме­ шать мне в моих поисках... последней правды, то я останусь с вами не только с удовольствием, но и с радо­ стью. .. ' — Я обещаю ни в чем, ни в чем не мешать вам ... — дрожа голосом, сказала она. — Потому что еще. .. что вы сейчас очень напугали меня.. Неужели же вы мо­ жете думать, что они налгали нам. . . — Отчего же? — грустно сказал он. — Лгал же я детям, чтобы они н е ... пугались .. Это — милосер­ дие . . . Хотя и опасное: ты налгал, а потом правда от­ крылась и человек все - таки погиб... Они замолчали, каждый в своем. Г д е - т о наяривал радио какую - то похабщину с башни Эйфеля. И он в молчании еще раз осматривал развалины своей жизни: и гибель двух дочерей, и гибель духовную сына, и за