b000002298

начали робко заговаривать с ним и никак не могли понять, как это можно не видеть их. Чтобы вознаградить их за участие Андрей Иванович стал - было рассказывать им сказки, но с неудовольствием убедился, что от сказок у него самого остались только жалкие пестрые лохмотья, которые он едва-едва сшивал между собой. Ребята внимательно слушали, но часто прерывали его вопросами: почему у него белая палка? Как он пойдет к себя домой? Почему он гуляет один: разве у него нет деток? И когда он, сдерживая дрожание губ, сказал, что нет, они поймали его волнение и маленькая рученка дала ему пол - банана. Потом подошли и нянюшки, поохали над ним и одна из любезности спросила, бывают ли в России дожди. . . Но тут подошел мсье Вайнштейн. От него непри­ ятно пахло пивом. Они пошли домой, обедать. — Мы с вами жить еще можем . . . — как всегда, рассудительно говорил мсье Вайнштейн, поджаривая картофель на сале. — А посмотрите, что теперь между беженцами делается .. . Вчера один из наших арапов, пьяный, Бурлаков, что ли, написал в кафе письмо какому-то ихнему министру, чи що, чтобы всех нас отдали обществу покровительства животных: мы. написал он, согласны даже ходить на четвереньках, а если при­ кажете, ваше сиятельство, то и рычать будем . . . А другой какой - то, болтушка, по прозвищу Бери - бери, жуликоватый такой, из газетчиков тоже, анекдот про беженцев рассказал: идет будто какой-то милостивый государь, вроде мсье Вайнштейн, по городу, три дня не ел, работы никакой и вдруг видит: зверинец. Вокруг, как полагается, народ, суета. Он к хозяевам: нет ли, мол, работишки какой? Те рады: иди — будешь у нас русским медведем . . . Сейчас же зашили его в медвежью шкуру и посадили в клетку. Сиди; тот и вдруг слышит, кто - то громким голосом кричит: „сейчас, господа, вы