b000002298

они диаметрально противоположны?.. — не удержался Андрей Иванович, которого это французское пустословие утомило уже давно. — Почему противоположны? — поднял тот брови. — Но Достоевский от бунта перешел к утверждению старых устоев, а Толстой начал с утверждения устоев, а кончил вселенским бунтом... Впрочем, все это, право, не важно. — вдруг петух он под недоумевающим взгля­ дом новоявленного полковника. — Да, у нас тут эта эмиграция распространяет вся кие нелепости о Советах . .— заряжая снова свою носо­ грейку, продолжал тот. —Там изобилие всего В Харь­ кове меня угощали таким супом, какого я и в Бордо у себя никогда не едал, а мы ли уж не гурманы?!. Впро­ чем, как ни приятно мне побеседовать с русским арти стом, я должен спешить. . . — очаровательно осклабился он и в сопровождении хозяина понес свой толстый жи­ вот гурмана в роскошный вестибюль. — Но ты не уезжаешь, папа? — крикнула Сарра. — У меня есть к тебе д ело ... — Нет, нет, сейчас . И чрез несколько минут он вернулся в гостинную. — Ну, вот и я . .. — сонно сказал он. — Все хлопочет о кредитах для Советов . .— хитро, со смешком подмиг­ нул он вслед знаменитому парламентарию. — Ну, из­ лагайте скорее вашу просьбу: у меня заказан теле­ фон со Стокгольмом и меня могут оторвать каждую минуту. Кто она, ваша протеже?.. — Певица, еврейка и очень хороший человек. — Хорошенькая? Не вульгарна?.. — Нисколько. Очень мила. . — Это я потому спрашиваю, что в наши банки мордо­ воротов мы не ставим принципиально . . . — сказал бан­ кир. — Мы Лиге Наций уступить не хотим: они набрали / %