b000002298

II. „ S Н Е Е N Y ” . Расставшись с Андреем Ивановичем, Галочка сразу потухла и нахмурилась. Ей на душу часто набегали так темные тучки и тогда она думала долго, упорно, а в кон­ це концов вздыхала и тихонько роняла, испуганно, точно недоуменно, для себя одной: ай-яй-яй... По бесконечной, и не очень опрятной лестнице огромного, не очень опрят­ ного дома на шумной, торговой и очень неопрятной ули­ це Галочка поднялась к себе, в крошечную квартирку. Гнездышко ее было бы уютно, если бы не несколько ужасных картин и этюдов по стенам и ее собственный, не менее ужасный бюст из гипса на особом столике в углу. Все это были дары ее приятелей - художников, той „артистической" богемы, которая свое роковое бессилие так легко превращает в гордый вызов „традициям" и пышное красноглаголание о „новом слове". У Галочки не хватало мужества выбросить весь этот мусор: это зна­ чило бы обидеть его творцов, почти трагических творцов, поднявшихся, чтобы создать красоту, а вместо того еще более обезобразивших жизнь. Но на ее пианино лежали стопки нот, подписанных большими именами — это был ее островок, на котором она спасалась от жизни. Из окон открывался широкий вид на безбрежное каменное море чудовищного безобразного, страшного города, а внизу, под самыми окнами, виднелся, покрытый буера­ ками пустырь, заваленный грудами кирпича, осколками стекла, ржавым железом. Галочка бросила свою кокетливую шляпку.— она сама делала их — на стол, устало опустилась на диван.