b000002298

от которого тошнило всех: это был разгул среди непо­ крытой беженской нищеты какого-то жалкого нувориша. Погрузившись со своей свитой в вагон — милюковский летописец опять назойливо подчеркнул для чего-то при­ сутствие Галины — Иван де Бунин признался своему „личному" секретарю (как известно, секретари бывают и не личные . .) Якову Моисеевичу де Цвибак, что в Сток­ гольме он все время опасался, как бы не сказать ко­ ролю вместо “ Vorte Majeste" — “ Vorte Majestic" — — Вот что значит прожить целый месяц в „Мадже стик“ ! . . — высочайше пошутить соизволил куронованный моншер. „Единственное средство для Ивана де Бунин избе­ жать такого промаха в сношениях с знакомыми короля­ ми, это переехать в другой отель, ибо, если можно ска­ зать вместо “ Vorte Majeste” Vorte Majestic” , то при всем старческом размягчении мозга никак уже нельзя прияте­ лю-королю тарарахнуть “ Vorte Grand Hotel” или “ Vorte Continental” . На этой отменной шутке моншера и кончи­ лись его стокгольмские безобразия и — карьера когда - то интересного и нужного писателя средней руки Ивана Бунина. „Мертвые сраму не имут“ , говорит нам наша история. Да, но те, кто умерли славною смертью. Смерть же Бунина— ничтожная и позорная смерть и срамом будет покрыта на веки его ненужная могила. . . “ И после мгновенного колебания зал зашумел бурей. Не обращая на него никакого внимания, Андрей Иванович скрылся. Довольный „скандалом" и сбором „на покры­ тие расходов" , Бурлаков, напрягаясь, крикнул: — Следующий доклад нашего многоуважаемого — он не решился пустить „глубокоуважаемого" — сотрудника Андрея Ивановича Булановского состоится уже, по слу­ чаю каникул, в начале осени ... — К чорту! . . — взорвались бешеными ракетами