b000002298

котором сам разбирался плохо. Эти люди зачем-то наце­ пили на себя красные банты и смешно называли друг друга (Дело -происходит, господа, на социалистической конференции.. .) Но ведь и военные, в сущности, посту­ пали также: банты, ордена, „товарищ" , „ваше превосхо дительство" одинаково предназначались для того, чтобы выделить группу людей из человеческого рода. Повиди мому, фамильярное „товарищ" нисколько не мешало иерархии: вождь, который приехал на автомобиле, явно был самым настоящим генералом “ И Клервилль при­ кидывает, как это выглядело бы. если бы он записался в рабочую партию. Не удивляйтесь, господа, не думай­ те, что Алданов тут сфальшивил. Я знаю тут одну богатую католическую семью, которая в день окончания университета ее младшим отпрыском собрала семейный совет: какую карьеру избрать юридическому Жоржику? Все сразу решили, что смешно идти в адвокатуру: адво­ катов, как собак невешанных. Решили: политика. Но тогда к какой партии примкнуть? И вот все эти като­ лики, крупные капиталисты, сладко мечтающие о короле, постановили: конечно, к социалистической. Гонорары женевских миротворцев из членов рабочей партии съигра ли тут, конечно, решающую роль. И Жоржик записался в рабочую партию и на вонючих рабочих собраниях стал громить гнилой капиталистический строй! „Бессмыслен на жизнь офицера — думал Клервилль, — который всю жизнь готовится к войне и так до нее и не доживет, жизнь пожарного в городе, где не бывает пожаров" Совершенно непонятная для военного шпиона наивность, господа: крупные банки слишком „заинтересованы" в оружейных и орудийных заводах, — ясно, что пожар для безработных „пожарных" так или иначе налажен будет. Недавно я спросил одного знакомого банкира: „есть ли теперь надежные бумаги ?“ Тот вытаращил глаза: „акции