b000002297

— Будь здоровъ, Терентій Ивановичъ . . . — И ты не хворай . . . Четвертачекъ прибавлю . . . — Нѣтъ, не расчетъ . . . За деревней горѣла красная угрюмая осенняя заря, и четко выдѣлялся на ней черный силуэтъ хуторянина съ его доброй лошадкой. Терентій Ивановичъ долго за­ думчиво глядѣлъ ему вслѣдъ, а потомъ пошелъ наверхъ допивать остатки. Петька, выслѣдивъ отца и мать, возившуюся съ груднымъ, шмыгнулъ въ темный душный хлѣвъ, гдѣ слышалось цырканье молока въ ведро. Варька услыхала хрустъ соломы подъ осторожными шагами. — Смотри, смотри, сопливый чортъ, я матери-то ска­ жу . . . — угрожающе проговорила она, не оборачиваясь. — Варька, слышь: я три рубля дамъ . . . Вотъ они, гляди . . . — А гдѣ ты ихъ взялъ, паршивецъ? — А тебѣ что? Во . . . — У отца укралъ небось . . . Смотри: скажу . . . — Больно боюсь . . . Придешь? — Дуракъ . . . — Варька, а? Варька встала, взяла ведро съ молокомъ и пошла. Петька, злой и липкій, неотступно слѣдовалъ за ней. Стемнѣло. Николай Семеновичъ ушелъ. При свѣтѣ поганой лампочки отужинали, поѣли какой-то мерзкой бурды вмѣсто щей, липкаго тяжелаго хлѣба, подгорѣ­ лой каши съ масломъ и прокислаго квасу. Пьяный Терентій Ивановичъ, воняя водкой и по­ томъ, полѣзъ къ женѣ. — Да отвяжись ты, идолъ! . . — со стономъ вырва­ лось у той. — Чортъ окаянный, пра, чортъ! . . Что мнѣ кажнюю недѣлю, что ли, родить тебѣ?